Алмас Хусаинов назвал три любимые песни – «Аллүки», «Зиләйлүк» и «Тәфтиләү»
«Где нужен голос, туда меня и приглашают»
– Алмас, как вы попали в мир песни?
– Я в мире песни с детства. Мои бабушка с дедушкой пели, играли на курае, и я, глядя на них, тоже увлекся этим. Я хорошо знаю и народные песни, самые сложные из них исполняю.
– Помните ли свою самую первую спетую вами песню?
– Самая первая та, что заставляет плакать всех матерей, – «Су буеннан әнкәй кайтып килә» («Мама возвращается с реки»).
– Вы родом из Башкортостана. Что привлекло вас в Татарстане?
– Мой педагог был из Актаныша, поэтому мой творческий путь начался в Татарстане, в актанышском ансамбле «Агидель». Потом я вернулся в Уфу, поработал там, но душа не лежала. Вернулся в Татарстан в 2018 году.
– В одном интервью вы сказали, что в Башкортостане вас не приглашают петь. Как обстоят с этим дела в Татарстане?
– Конечно, здесь приглашают, ведь я сейчас здесь живу. Пою народные песни, не осталось конкурса, в котором бы я не участвовал. Где нужен голос, туда меня и приглашают: на крупные мероприятия, выступать перед гостями из других стран. Сейчас я связываю себя с эстрадной стезей, начал творить как композитор, создаю песни, также покупаю их у друзей.
– Нет желания поехать в другую страну?
– В последнее время такое желание начало появляться. В декабре мероприятий стало меньше, чем было в предыдущем году, поэтому сидел дома. Концерты тоже стали реже. В один месяц они есть, в следующем уже нет. Мне этого не хватает, вот и хочется поехать в Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, попеть там, поучаствовать в их фестивалях, конкурсах.
– По-вашему, для выступления на большой сцене нужно специальное образование?
– По-моему – нужно. Ведь ты, исполняя песню, представляешь нацию. Если знаешь песню, ее историю, можешь ее исполнить – сможешь показать себя. Поэтому мы на официальных концертах, когда приезжают гости из других стран, поем народные песни, показываем лицо, культуру нации.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Народная песня показывает все твои возможности, твой голос, а эстрада...»
– Ваше отношение к тому, что исполнители меняют народные песни?
– Думаю, народные песни нельзя изменять. Они пришли к нам от предков, их нельзя исполнять в европейском стиле. Эти песни и так красивы, своеобразно мелодичны, они словно ДНК, код нашей нации. Пусть меняют эстрадные песни, их много.
– Какие народные песни вам больше всего нравится исполнять?
– Их много. Самые-самые любимые три – «Аллүки», «Зиләйлүк», «Тәфтиләү».
– Есть ли разница между исполнением народной песни и эстрадной? Нужна ли для них особая подготовка?
– Думаю, это зависит от певца. Я всегда сначала исполняю народные песни, потом уже свои. Народная песня показывает все твои возможности, твой голос, а эстрада – это уже эстрада.
– Делаете ли вы какие-либо упражнения для голоса?
– Конечно, перед выступлениями делаю распевки, делаю голос выше, ниже. Без этого никак. Я два года каждый день делал упражнения, повышал возможности своего голоса. Одного таланта мало, нужно работать над собой.
– Бывало ли такое, что перед концертом у вас пропадал голос?
– Один раз перед концертом пропал. Я сначала, узнав, что концерт будет без микрофона, очень обрадовался. Думал, у меня есть голос, возможности, я смогу растянуть народную песню. А когда перед концертом случилась такая ситуация, было тяжело. Что мы только не пробовали. Голос появился, но слабый. Пел словно шепотом. Мы же не роботы, случаются разные ситуации, это обычное явление. Я беру высокие ноты, поэтому мне даже ветерок может помешать.
– Значит, вы сейчас, в эти холода, бережетесь, тепло одеваетесь?
– Нет, я с 2016 года хожу без шапки. После армии не болел. Служил в Амурской области, там было минус 50 градусов, иммунитет окреп.
– А в армии вы пели?
– Нет, я там никому не сказал, что умею петь. До армии работал в Государственном ансамбле. После 8 месяцев службы к нам приехал один коллектив с концертом. Они не попадали в ноты, я с трудом слушал, как они поют. Потом попросил разрешения спеть у старшины, он согласился, и я исполнил перед тремя тысячами человек песню «Влюбленный солдат». С того дня стал звездой части. Командир подарил мне целое ведро сгущенки. Тогда у нас не было сладостей, мы устроили праздник. Оставшиеся 4 месяца прошли в гастролях.
– Чему научила армия?
– Армия научила упорядочивать мысли, приучила к дисциплине. Научился понимать, что за человек перед тобой, по его взгляду, поведению. Армия учит адаптироваться. Военные люди очень серьезные, с ними нельзя шутить. У них большая выдержка. В армии спишь 4 часа, рано встаешь, работаешь, маршируешь туда-сюда. Нынешнюю молодежь, кажется, некому подгонять. Мы боялись старших. А нынешняя молодежь не боится родителей, наоборот, делает им наперекор.
Фото: © «Татар-информ»
«Любовь сначала есть, потом – нет, потом снова есть»
– Где и когда вы познакомились со своей супругой?
– Мы с ней учились вместе в Башкортостане в училище искусств, вместе уже 13 лет. У нас двое детей. Оба, кстати, поют. У сына есть голос, он хорошо поет. Будет выступать и на моем концерте. Жена не поет, она занимается детьми. Я и не спрашивал ее, хочет ли она петь. Два певца в одном доме – это не очень хорошо. По знаку зодиака я – Стрелец, «непоседа». Если человек что-то делает неправильно, я ему об этом говорю, но не все это воспринимают. Возможно, поэтому жена и не проявляет желания петь.
– Вы ревнивый?
– Нет, а вот супруга ревнивая. Сейчас, правда, уже меньше. Чрезмерная ревность – это плохо. Когда ездишь на разные фестивали, гастроли, готовишься, а тут начинают названивать из дома, контролировать – становится еще тяжелее. Настроение пропадает, а без него невозможно полностью раскрыть все свои возможности. Наоборот, если говорят «молодец», «ты сможешь», стараются придать сил – легче.
– Как вы относитесь к измене? Смогли бы простить?
– Отношусь плохо. Не сталкивался с изменой, и с моей стороны такого не будет, потому что я с детства видел теплые отношения бабушки и дедушки и рос с этим. Измену я бы не смог простить, я не даю людям второго шанса, люблю порядок, чистоту. До женитьбы были девушки, после расставания они навсегда отправлялись в «черный список».
– Какие черты характера человека вам больше всего нравятся?
– Легкость в общении. С некоторыми людьми очень легко построить диалог, найти общий язык, а с другими разговаривать тяжелее.
– Вы романтик? Как вы сделали предложение своей жене?
– Мы уже несколько лет вместе. После армии я несколько лет учился, работал в Уфе. В это время мы всегда были вместе. Только через 6 лет у нас была свадьба. Моя мама и ее родители сказали «надо», и мы поженились.
А раньше я все-таки был романтиком. Провожал будущую жену, дарил конфеты. Мы всегда ходили в кафе. Три месяца общались, а 14 февраля начали встречаться.
– Вы сказали, дети поют. Вы, как отец, не против этого?
– Нет, не против. Сыну это подходит, у него есть голос. Это нужно развивать. Если не захочет петь – ничего ему не скажу. Все зависит от него самого. Мне в семье не говорили «нет». Наоборот, говорили: «Будешь певцом». Я и не думал, что «буду певцом», был уличным парнем. Лишь в 16 лет пришел к мысли, что буду певцом.
Что бы я ни делал, мама не препятствовала. До седьмого класса хорошо учился, потом стал получать тройки, как я уже говорил, стал уличным парнем. Если и сын будет таким, я ничего не скажу. Самое главное – в этой жизни нужно найти себя, свой путь. Если он найдет себя – я буду очень счастлив.
– На каком языке говорите в семье?
– Чаще по-русски. Дети не говорят на татарском и башкирском языках, но понимают. Я сам башкирский выучил в 16 лет, а татарский – в 18. Мама – учительница английского, бабушка преподавала русский. Поэтому моя семья русскоязычная, и я в основном общаюсь на этом языке. А в последние годы стал хорошо говорить на татарском, даже начал давать интервью.
– По-вашему, в каком состоянии сегодня татарский язык?
– Татарский язык нужно развивать, популяризировать. Сейчас на этом языке выходят книги, мультфильмы. Если не работать над национальным языком, он исчезнет. Все зависит от народа. Думаю, татарский язык не исчезнет. В Казани многие говорят на татарском. А в районах вообще всегда общаются на татарском. Есть, конечно, и русские районы, это понятно.
– Недавно я был в Уфе. Вернулся с мыслью, услышанной там: «В Башкортостане больше говорят на татарском, чем в Татарстане».
– Нет. Это зависит от района, места. Например, в Башкортостане есть город Учалы, там башкиры говорят по-татарски, у них такой диалект.
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
«Нет смысла сравнивать себя с другими»
– Говорят, заработки у певцов маленькие…
– Не такие уж и маленькие, почему им быть маленькими? Возможно, у эстрадников так. Они покупают песни, записывают их, выступают на банкетах, и все. Сейчас настоящим, профессиональным певцам очень тяжело. Народ ходит на концерты певцов, которые им нравятся, которые на одном с ними «вайбе». Сейчас люди ходят на концерты не слушать голос, а слушать песни. А сам я ходил бы на концерты итальянских певцов, чтобы послушать по-настоящему сильный голос.
– На чьи концерты из татарской эстрады ходите?
– Из татарской эстрады я бы сходил только на концерт Раяза Фасихова.
– Даже на концерт Салавата не пошли бы?
– Салавата Закиевича я слушаю. Часто вижусь с ним на концертах, слушаю его пение за кулисами. Вообще мне сложно ходить на концерты и сидеть слушать. Я бы еще сходил на концерты участников проекта «Безнең җыр», своих творческих друзей.
– Есть ли дружба среди певцов?
– Дружба есть, конечно. Все певцы своеобразны, у них есть чему поучиться. Они исполняют свои песни неповторимыми голосами, у них есть свой образ. Поэтому нет смысла сравнивать себя с другими. У каждого из нас свое направление.
– Какой возраст у вашей аудитории?
– У меня есть слушатели из всех возрастных категорий. В Башкортостане я оставил альбом «Сәяхәт», поэтому там меня слушает молодежь. Среди моей аудитории – слушатели от 18 до 60 лет и даже старше.
– Песни на какие темы преобладают в вашем репертуаре?
– На темы любви, в том числе несчастной любви. Я сам создаю такие. Недавно записал «Туеп булмый сине яратып», «Тик син». Своим лирическим голосом другие песни я и не смогу исполнить (смеется).
– Дорого ли это – записать песню?
– О-ох, очень дорого, потому что сейчас аранжировки дорогие. Это зависит от того, с кем работать. Говорят, что песня тебя прокормит, но это касается только эстрадников. Нас, классических певцов, кормят народные песни, ретро. Нам сложно популяризировать свои песни. Запись, подача на радио, на телевидение – это дорого. Сейчас такое время, ничего не поделаешь.
– Работаете ли на банкетах, часто приглашают?
– На банкетах работаю. Чаще приглашают на государственные мероприятия или на творческие вечера известных певцов.
– О чем больше всего сожалеете в жизни?
– Сожалею, что бросил и консерваторию, и академию. Немного не хватило терпения. Я горячий человек, если говорят «давай», в ту же минуту собираю вещи и берусь за дело. Ушел из академии после 2 курса. В Казань меня пригласили Венера Ганиева и Зульфия Авзалова.
Фируза Гиниятова, intertat.tatar, перевод с татарского