Антиплагиат

Откуда Маргарита Симоньян скопипастила свои «Черные глаза»

Пленительные мокрые ресницы, напирники, кавуны и тугие задницы казачек в синих трико. Первые страницы сборника рассказов Маргариты Симоньян осмеяли и растащили на цитаты в соцсетях.

«Черные глаза» – второй том в библиографии главного редактора телеканала Russia Today. Первый назывался «В Москву!», был заявлен как «провинциальный роман» и вышел в 2010 году в издательстве «Этногенез». Тогда обложку украсили портретом Симоньян в юности, но главной героиней «романа» была не она, а придуманная ею студентка Нора. В новой книге автор ведет повествование от своего имени, с упоминанием событий и мест из собственной биографии, что уже интереснее. На обложке пометка – "для детей старше 16 лет".

На сайтах книжных интернет-магазинов выложены полтора рассказа из сборника. Пользователи растаскивают их на цитаты и язвительно комментируют.

«Месяц низко дрожал над волной, как желтый язык, которым море хотело лизнуть спускавшиеся со стороны ущелья заварные белые облака. Выйдя из моря в пленительных мокрых ресницах, я присела на гальку».

«Бабы носятся вдоль ерыков, расхристанные, продираются цапкой сквозь ровные грядки, начищают сияющие потолки и крахмалят напирники».

«Над пшеницей планирует витютень, в изумлении глядя на вертолет, справа — зеленый подшерсток сахарной свеклы, а на бахче — тугие задницы казаков и казачек в синих трико».

Местами короткая проза выглядит так, как будто Михаила Пришвина покусал Марсель Пруст. Вот например: «Там, в суровых ущельях, почти никто не живет, бродят серебряные волоокие рыси, трется в кизиле медведь, простреливает куница, серна цокает, пуганая, по белесым камням, а за камнем чего-то ждет тихая и незаметная кавказская гадюка».

В рассказе «Подсолнухи» есть предложение-рекордсмен, в страницу длиной. Оно начинается со слов «можно было устроиться в нашу крошечную телекомпанию и пить разбавленное тихорецкое» и заканчивается трехметровым крошащимся Лениным, который «ошалелее всех таращит бетонные очи» на казаков с казачатами. Симоньян чуть-чуть не дотянула до рекорда Льва Толстого. В его самом длинном в русской литературе предложении из «Войны и мира» 229 слов. У нее — 198.

Чтобы воспринять короткую прозу редактора Russia Today, нужно не только терпение, но и толковый словарь. Если насчет индоуток или лавровишни можно догадаться, то саманки и кавуны придется гуглить. Что, безусловно, расширяет кругозор. Но все бесконечные эпитеты, жирные детали и признания в любви кубанской экзотике разбиваются о реплику молодой Маргариты: «Ты где родился? В Москве. А я родилась в дыре. И, если я не буду бить копытом, то в этой дыре и умру. А я хочу, как ты, умереть в Москве. Под звон кремлевских колоколов». Собственно, если у кого-то был вопрос «зачем ей все это», то ответ — вот он.

Фонтанка

По следам наших публикаций: "Крымский мост. Сделано с любовью" https://potsreotizm-new.livejournal.com/5418339.html