Пандемия: философский диагноз.
Ниже — начало и конец:
"Пандемия как метафора нашей эпохи".
"Каждой эпохе соответствует определённый тип болезни. Болезнь - явление не только физиологическое, но и моральное и историческое. Вот как пастернаковский доктор Живаго, страдающий от склероза сердечных сосудов и умирающий от инфаркта, объясняет природу этой болезни: "В наше время очень участились микроскопические формы сердечных кровоизлияний... Это болезнь новейшего времени. Я думаю, ее причины нравственного порядка. От огромного большинства из нас требуют постоянного, в систему возведенного криводушия.... Наша нервная система не пустой звук, не выдумка. Она – состоящее из волокон физическое тело... "
Среди огромного множества недугов можно выделить эпохальные: болезни-эмблемы, символы. Чума — и Средние века. Сифилис — и Ренессанс. Туберкулез (чахотка) — и 19 в. Рак — и 20 в. СПИД — и конец 20 в. Например, чума символизирует средневековую культуру и раскрывает ее смысл не менее ярко, чем крестовые походы, трубадуры и карнавалы... Чума - абстрактна, как схоластика, она постигает человека за неведомые ему грехи, тогда как сифилис - ужасающе конкретен, как тяга ренессансного индивида ко всему земному: кара за сладострастие. Все это не просто болезни, но метафоры определенной эпохи и состояния общества......."
"Как меняется природа человека в период пандемии"
"......Вирусы напомнили людям, что все они братья и сестры по легким, по сердцу, по кровеносным сосудам, и то, что нас сближает — сама жизнь в ее простейших основаниях, — несравненно важнее того, что разделяет нас.
Но очевидно и обратное: пандемия ввергает человечество в депрессию, которая получает выход в агрессии. Недаром лето 2020 отмечено самыми большими массовыми беспорядками, актами насилия и вандализма на улицах американских городов, переживших суровый весенний карантин. Да и международные отношения на фоне пандемии скорее ухудшились: вместо братской идиллии — рост вражды, локальные конфликты и войны. Подавленная психическая энергия требует разрядки, которая часто выливается в эмоциональную и физическую агрессию. Еще в 2015 г. в Швеции было проведено исследование почти миллиона лиц, совершивших преступления, связанные с насилием (убийство, покушение на убийство, грабеж, нападение с отягчающими обстоятельствами). Выяснилось, что у тех, кто раньше страдал от депрессии, в три раза больше шансов попасть в эту агрессивно-криминальную группу, чем у всех остальных [5]. Не исключено, что пример вирусов, напавших на человечество, может оказаться заразителен (в обоих смыслах) и разжечь дальнейшую войну всех против всех.
Если бы испанка разразилась не в самом конце Первой мировой, а до ее начала, — могла бы она ее предотвратить? Или, наоборот, сделала бы еще более жестокой и разрушительной? Может ли сама пандемия стать биополитической вакциной, предотвращающей гибель человечества?"
Публикация в Снобе: осовремененный (сокращенный и дополненный) вариант.