Три родных окна на 1 этаже и клён, посаженный мной, младшеклашкой, в начале 70-х. Он был такой маленький, что я боялся: не задавят ли его другие растения, животные или люди. Но вот остался один он, добежавший до 7 этажа. Вот так он выглядит летом. Первое окно - кухня, там баба Сима извечно в окошке. Идёшь уже студентом, а она рада, ждет, машет. Второе окно - папин кабинет, папа высунулся, курит, улыбается делает мне какие-то шутливые знаки. Третье окно, третья комната - мамина, в смысле, гостиная. У мамы никогда не было своей комнаты, и доклады о московском образовании для Горкома партии и Моссовета она сочиняла, сидя на диване вечерами и выходными. И порой руководила оттуда же по красному телефону, когда все остальные отдыхали. Никогда не жаловалась - и меня этому учила (почти успешно). Заботилась только о нас с папой, как и баба Сима, которая когда-то еще в Ташкенте пришла в дом, чтобы стать маминой няней, а потом и разделить гостиную с ней. Четвертое окно - мое, с выходом на лоджию смотрит во дворик, его невидно. Там все остальное, о чем ведаю только я (и еще кое-кто). А в соседнем подъезде – друг Саша Орлов. 37 метров и 18 лет самой счастливой жизни - от дошкольного детства до аспирантской молодости. Наше Заоконье на Большой Черкизовской прислал еще один друг детства поэт Володя Мялин (мы так втроем и дружим поныне почти 60 лет), отлично знавший, что происходит за этими окнами души (как и Саша). И подписал: "Не в каждом доме, друг, есть окно такое"… И наша с Володей и Сашей Магистраль Жизни на главном отрезке «Пугачевка – метро «Преображенская»» (четная сторона). Они до сих по живут в домах рядышком, а я - в нескольких километрах от них на той же магистрали (нечетная сторона). На которую смотрят окна нашей души. Три окна, три ока души (Достоевский), три друга. Владимир Кудрявцев Машина Времени & Воскресение. Три окна
