Живи! Туляки участвовали в самой массовой реконструкции начала войны

... В лагере реконструкторов 21 июня 1941 год. Обычный мирный день. Прогуливаются красивые и нарядные девушки. Лето, тепло. Завтра воскресение.

Время от времени мимо меня проходит военный патруль. Ничего необычного. Удивляют разве что немцы в форме, которые ходят, обедают, курят махорку вместе с советскими солдатами. Но через несколько часов они станут «врагами».

Обычный день

В семь вечера подразделения получают винтовки Мосина.

Мой давний знакомый чистит автомат.

«Полк НКВД значит?» – спрашиваю, глядя на его форму.

«Ну да, а ты кто? На медсестру не похожа».

«Военкор. Только техника посовременней лейки и блокнота».

В десять в штаб доставляют двух предателей. Они пытаются бежать, но НКВД на чеку. При очередной попытке к бегству их расстреливают.

Три часа ночи. Общее построение и бойцы идут в Брестскую крепость.

Звёзд на небе уже нет, до солнца ещё долго, идём в тумане. Предрассветная роса оставляет следы на сапогах. Колонну патрулирует милиция. Из строя никого не выпускают.

Гильзы вразнос

При первых лучах солнца тишину разрывает автоматная очередь. На нашу территорию вторгаются немцы. Рвутся снаряды, трещат пулеметы, вразнос летят гильзы.

Мы с товарищем забираемся в дом неподалёку, оттуда ведём огонь.

«Патроны кончились, надо перезарядить ружьё», - кричит он мне. Через несколько секунд оглядываюсь - «ну, что он там так долго возится!». Мой друг убит. Я реву и отчаянно продолжаю стрелять.

В дом заползают раненые красноармейцы. Один стонет и почти плачет от боли. Немцы, завалив поле вокруг дома трупами солдат, подбираются к нам. В окне появляется лицо немецкого командира. Он наставляет на меня вальтер. От ужаса перехватывает дыхание. Я даже не могу зажмурить глаза. Раз, два, три...

«Живи», - говорит он по-русски и уходит.

Господи, какое счастье, что это только реконструкция.