«Хотели мы в театр поиграть…»
Заяц Бука снова вредничает
Тот, кто уже открыл для себя творчество режиссера Дениса Андронова, знает, что зачастую его не устраивает быть просто постановщиком, и порой он нет-нет да и «посягает» на оригинал, благодаря чему давно застывшие во времени сюжеты «переодеваются» в новую жизнь. «Денис Андронов по Шарлю Перро», «Денис Андронов по Ольге Тургай», «Денис Андронов по Елене Ракитиной», «Денис Андронов по русской народной сказке»… Одним словом, мы настолько привыкли видеть его «под руку» с авторами, что не сразу заметили разницу: на афише спектакля «Бука (Вредный заяц)», премьера которого состоялась в Чувашском театре кукол в последний день сентября, место рядом с драматургом Михаилом Супониным не занято.
Значит ли это, что режиссер нашел-таки для себя идеальный материал, не требующий перекраивания, «вымарывания» и «доделки», и потому решил не вмешиваться? Вряд ли. Уж слишком неугомонна и вольна его художническая натура, не привыкшая довольствоваться данностью авторского замысла и загонять собственную фантазию под потолок. Скорее, совпало само восприятие действенной природы театрального спектакля, то, как искусно и изобретательно истолкован детским писателем его синтетический и многоуровневый организм, которому и на сотый раз суждено рождаться заново, в ощущении спонтанности, свободы и проживания сквозь время и пространство. Тем более что по образованию Михаил Супонин — тоже режиссер, а это не могло не «аукнуться» при переносе пьесы на подмостки. «Хотели мы в театр поиграть», — произносит один из актеров в начале сказки, и именно эта реплика, проскакивающая будто бы между прочим, оказывается ключевой для понимания сути режиссерского метода Дениса Андронова.
В декорациях Татьяны Ермолюк, сконструированных из полочек, лесенок, заборчиков, мостков, крючочков, дверок и прочих занимательных деталей, ясно читаются отсылки к веревочному парку, где так любят лазить современные ребята, или бизи-игрушкам — популярным сегодня «развивашкам» для детей. Как правило, это доски, домики или кубики со множеством прикрепленных к ним элементов, которые можно открывать и закрывать, прицеплять и отцеплять, пристегивать и отстегивать, что и делают на протяжении спектакля актеры Елена Солдатова, Екатерина Кудряшова и Петр Петров под музыку заслуженного деятеля искусств Чувашии Андрея Галкина. Куклы так вообще мастерятся из подручных средств и прямо по ходу действия (правда, в отличие от «Красной Шапочки», одной из лучших постановок Дениса Андронова, где очень выпукло и зримо показано чудо превращения обыкновенного бытового предмета в играющую куклу, здесь это только иллюзия).
Зато «схвачен» другой не менее важный момент: зрителям дана возможность почувствовать себя внутри театрального процесса, и в этом стремлении к единению двух миров, выдуманного и реального, режиссер и драматург абсолютно солидарны. Вот лишь один из таких эпизодов, подробно прописанный в тексте пьесы: «Смотри, Бука, Белочка летит над горами! Ребята, сделаем горы (показывает, как сделать горы — соединяет руки над головой). А теперь Белочка летит над морями! Сделаем волны! (Разводит руки в стороны, делая волнообразные движения). А сейчас Белочка летит над лесами! Сделаем деревья! (Поднимает руки, шевелит растопыренными пальцами). Вот дерево с бантиком, вот дерево с косичками, вот дерево с хохолком, а вот дерево лохматое-прелохматое! Надо бы ему в парикмахерскую. (Сделав круг над залом, Белочка опускается на сцену). Прилетели! Спасибо, дедушка Поиграй, спасибо, ребята!..» Получается, что театр — не где-то там, вне зоны доступа и за гранью досягаемого, за непробиваемой «четвертой стеной», закулисной пылью и «тоннами» грима, а в нас самих. Не в этом ли его подлинная магия?