Ингрид Олеринская о фильме «Драники», материнском инстинкте и личном рецепте счастья
26 февраля в прокат выходит фильм «Драники» — теплая и узнаваемая история о семье, взрослении и безусловной любви, которая часто проявляется в мелочах. В преддверии премьеры мы поговорили с исполнительницей главной роли Ингрид Олеринской о том, как рождался образ мамы Макса, о профессиональных способах проживать сложные роли и даже узнали личный рецепт счастья актрисы, который работает и в кино, и в жизни.
— Ваша героиня — мама сына-подростка. Вам знакомо это чувство материнской тревоги и любви или пришлось искать его в себе специально?
— Так сложилось, что у меня есть некоторый опыт в воспитании детей, благодаря общению с племянниками. С одним из них я жила с момента его рождения, и меня часто просили помочь. Ну а сыграть материнскую любовь я старалась интуитивно, опираясь на личный опыт и понимание этого чувства. Получилось или нет, решать зрителю.
— В российском кино сложился определенный архетип «мамы» — жертвенная, гиперопекающая или «мама-подружка». К какому типу ближе ваша героиня?
— Моя героиня, как мне кажется, является больше мамой-подружкой, поддержкой для Макса: заботливой, любящей, той, которая точно не даст сына в обиду. Отец же (актер Андрей Пынзару) более категоричен в вопросах воспитания.
— С актером, который сыграл вашего сына, быстро сложился контакт?
— Мирон Лебедев очень талантливый и старательный молодой человек, всегда знал текст и задавал много уточняющих вопросов режиссеру, что показывало его заинтересованность в том, чтобы сделать свою роль хорошо и профессионально. Рада была поработать вместе, надеюсь, наш тандем «мама-сын» сложился.
— Фильм называется «Драники». Это блюдо на площадке было талисманом уюта или, наоборот, приелось после съемок?
— Драники действительно стали символом проекта, но в сценах моей героини преимущество было отдано другому блюду, а какому — вы узнаете, посмотрев фильм. Иначе придется спойлерить. Сами драники на площадке тоже были, ребята из реквизиторского цеха старательно готовили их для актеров в кадре, и вся группа потом ими обедала.
— История в фильме очень семейная. А у вас из детства какие воспоминания?
— Почти каждое лето меня отправляли к бабушке в деревню, и мне это нравилось. Жара, гуляй — не хочу. Часто каталась на велосипеде, гуляла по лесу и ходила на озеро купаться. Классно было. Беззаботно.
— Ваши героини часто проходят через испытания. Как вы восстанавливаетесь после тяжелых сцен? Метод Станиславского или просто идете есть драники на кухню?
— Ха-ха, если бы все было так просто: поел драники, и все прошло. Процесс восстановления проходит по-разному: это зависит от роли и обстановки на проекте в целом. Чаще всего я стараюсь не до конца «снимать пальто» во время проекта, чтобы не «потерять» свою героиню. То есть я всегда немножечко в роли. Это не означает, что я играю в реальной жизни, просто всегда фоново думаю о своем персонаже, анализирую его и прикидываю, как сыграть. А вообще я люблю готовить, эта медитативная практика меня успокаивает и помогает заземлиться после трудовых дней.
— Представьте: зритель после премьеры говорит: «Вы играли мою маму». Для вас это комплимент или сигнал, что роль получилась слишком типичной?
— Мне кажется, если роль получается узнаваемой и откликается в чьем-то сердце — это хорошо. Это жизненно и органично. Так что скорее это можно было бы принять за комплимент. А вообще, все субъективно: кому-то покажется типизированной роль, в которую актер привнес много своих фишек и предложений.
— Если бы ваш экранный сын Макс спросил у вас «мамин» рецепт счастья, что бы вы ему ответили?
— Я ответила бы, что все нужно делать от чистого сердца и с любовью.
— И напоследок, чисто практический вопрос: вы сами-то драники готовить умеете?
— Умею готовить и драники тоже — в Беларуси научили — но рецепт не расскажу, у каждой хозяйки свои секреты ;)
Статьи по теме: