Василий Давыдов: «Во время депортации калмыки были разбросаны по всей Сибири»
28 декабря 1943 года – трагическая дата в истории нашего народа. Этой дате посвящен рассказ нашего земляка Василия Петровича Давыдова, ныне проживающего с семьей в штате Филадельфия США.
Станица «Замьяновская» (Астраханского казачьего войска) – наше родное казачье поселение, где жили все восемь поколений Давыдовых, включая моего отца, Петра Павловича Давыдова, родившегося в 1909 году; в прошлом его предки приняли православие и были торгудского племени. А моя мать, Эльзята Догаевна, 1916 года рождения, дочь нойона Ганаткна Доган. Сведения о себе и своих родителях мама долго скрывала, ведь ее родители были репрессированы перед войной, они были раскулачены в конце 20-х годов. Во время этапирования через село Шамбай родители вытолкнули свою дочь в толпу и тем спасли ей жизнь. А сами родители так и сгинули бесследно в годы коллективизации.
При советской власти жестокие репрессии над казаками вынудили их покидать родные места, и многие калмыки из станицы переселились в село Ушаковку (ранее оно называлось хотон Ики-Хошут). Здесь встретились мои родители и в 1936 году поженились, там родились мои сестры и брат.
В течение четырех дней, с 27-го по 30-е декабря, войска НКВД провели насильственное выселение всего калмыцкого народа с территории его исторического проживания. Холодной зимой потянулись эшелоны в Сибирь.
Выселенные калмыки были разбросаны по всей территории Сибири. В основном волжские калмыки попали в Туруханский район Красноярского края – одно из самых диких мест России. Это зона вечной мерзлоты и Полярной ночи представляла собой огромную территорию, которая была покрыта тайгой, а к северу – тундрой. Она была практически безлюдна и тянулась до самого Карского моря. Даже в настоящее время попасть в те края можно только двумя путями – водным и воздушным, автомобильного и железнодорожного сообщения нет. Навигация по реке Енисей длится только три месяца, с июня и до сентября.
Как выживали калмыки, какие лишения и унижения пришлось им испытать? Непосильный труд, голод и холод, болезни косили людей. Те, кто перенес бесчеловечные условия ссылки в суровую зиму 1943-1944 гг., понесли огромные потери среди своих родных, умирали семьями. Но отчаянное желание выжить и трудолюбие ссыльных позволили приспособиться и в этих суровых краях.
В первый год ссылки умерли родители моего отца. Наши родители, как и все ссыльные, работали с рассвета до заката за трудодни. Денег они не видели, зарплату выдавали в виде облигаций государственного займа. В годы нашей ссылки калмыки были лишены всех гражданских прав. Запрещен был калмыцкий язык, люди украдкой выполняли свои религиозные обряды. Перемещения ссыльных строго ограничивались, уход на 5 км считался побегом и наказывался 20-летней каторгой. Местное население в первые годы ссылки было настроено враждебно к ссыльным, которых власти объявили изменниками родины, а калмыков к тому же – людоедами.
Из наших односельчан с. Ушаковки в Туруханске были семьи Манжеевых, Надяшевых, Чурановых, Эркчкиевых, Наранкаевых, Кензеевых. Туруханские ссыльные валили лес, немногие занимались засолкой рыбы. Часть калмыков, в основном это были молодые и неженатые, завербовалась на Сахалин, на рыбные промыслы. Среди них были братья и сестра моего отца, а также муж родственницы, фронтовик Александр Хайсаков. Сахалинским ссыльным было несколько легче жить, они занимались знакомым делом – рыболовством.
В 1948 году вышел указ ВС СССР о том, что выселенные во время войны народы остаются в этом статусе навечно, а за побег с места спецпоселения полагается 20 лет каторги. Постепенно местное население избавилось от навязанного властями мнения о нашем народе. И после смерти Сталина, без всякого указа сверху, постепенно менялось положение ссыльных.
Жили мы в Туруханске. Здесь родился мой младший брат Валера, а в 1957 году, в год сильнейшего наводнения, – сестра Тоня. Енисей тогда сильно разлился и наш домик в селе затопило. Мы все перебрались на крышу, откуда нас – старшую сестру и трех братьев – забрал вертолет и перевез в другое село. Мой младший брат при перелете умер от разрыва сердца.
Я же родился в ноябре 1950 году в городе Игарка, куда маму увезли рожать из-за предполагаемых сложных родов. Родился я весом около 5 кг, что было удивительно при тех условиях жизни. Вернулись мы домой спустя три месяца, отец привез нас на перекладных лошадях в пургу и мороз. По пути от одной заезжей станции до другой, пока нам обменивали лошадей, мать меняла мне пеленки. По ее воспоминаниям: всё, что было в пеленках, было ледышкою. Мама снимала с себя всё и укутывала меня. Как я выжил – знают один Бог и мама. Я безмерно благодарен ей, и когда вспоминаю ее, сожалею, что при жизни я недостаточно дал ей своей любви и тепла. А мне не суждено было испытать любовь и ласку своих ээдж и аав. Я никогда не был в детском саду, ни в пионерском лагере.
Мой брат Николай после 4 класса школы был вынужден пойти работать в колхоз, в суровые морозы он возил воду с замерзшего Енисея. Я часто сопровождал моего брата, когда он возил сено с лугов на телеге; он сажал меня на самый верх перевозимого сена, а сам шел рядом с лошадью.
Сестра Лидия после окончания семилетки, по тем временам это много значило, стала в нашем селе работать заведующей клубом.
Семьи Давыдовых и Наранкаевых жили в одной комнате барака, которую разделяла перегородка из ткани. Хорошо помню моего друга Витю Наранкаева и его дядю Улана, который был назначен бухгалтером в колхоз села Карасино. Он забрал и нас с собой, там было жить полегче. Помню, в сенях нашего домика стояла бочка квашеной капусты, которую мы любили есть вместе со льдом, она хрустела на зубах. Вспоминаю также, как в последнюю зиму перед возвращением на малую родину я помогал отцу колоть кабанчика…
По прибытии из ссылки свой родной язык в школе мы изучали как иностранный. Меня за хорошую учебу премировали путевкой во Всесоюзный пионерский лагерь, но в последний день вместо меня уехала девочка, дочь одного начальника. В ссылке моя мама потеряла свое здоровье, она долго болела и умерла в возрасте 59 лет. Через два года после ее ухода, в 1978 году, ушел в мир иной отец.
Мой брат, Николай, в возрасте 18 лет пошел учиться в 5-й класс вечерней школы, впоследствии он закончил Астраханский строительный техникум; а сестра окончила учетно-кредитный техникум. В 1967 году после окончания 8-го класса я уехал в Москву учиться в физико-математической школе. Потому я поступил и закончил Бауманский институт, работал на оборонном заводе в Белоруссии.
Гиляна Нимгирова
Газета Юстинского района Калмыкии «Авангард»
Фото из личного архива семьи