Двадцать первого марта 1935 года Хью Хэммонд Беннетт, советник президента Рузвельта по вопросам почвы, давал показания перед подкомитетом Сената в Вашингтоне. Он говорил о ветровой эрозии на Великих равнинах, о пыльных бурях, о гибнущих фермах. Сенаторы скучали. Финансирование Службы по борьбе с эрозией заканчивалось через три месяца, и Беннетт знал, что шанс у него один.Он также знал кое-что ещё: из Канзаса на восток двигалось пылевое облако. Помощники телеграфировали ему маршрут. Беннетт тянул время — повторялся, отвечал на вопросы медленнее, чем нужно. Когда за окнами Капитолия потемнело и жёлто-серая мгла затянула полуденное солнце, он указал на окно: «Джентльмены, вот о чём я говорю». Пыль из Оклахомы осела в стаканах с водой на сенаторских столах. Через две недели Конгресс принял Закон о защите почв.Через девятнадцать лет, в феврале 1954-го, Никита Хрущёв отправит полмиллиона добровольцев распахивать казахскую степь. Отвальными плугами. Под монокультуру пшеницы. На том же типе почв, что погубил Америку. Как будто Пыльного котла не было.Пыльная буря приближается к Стратфорду, штат...
Полный текст статьи (1386 слов).
