От Ленина и Тукая до авангардной «точки»: в Казани открылась выставка Шамиля Шайдуллина
На картинах Шайдуллина есть и народные образы, представления о семье Ленина, масштабное посвещение Тукаю, гротескно соц-артовские интерпретации Высоцкого и Окуджавы. На выставке также представлены эпические исторические полотна и авангард последних лет творческого уединения, навеянный Кандинским, Малевичем и Филоновым.
Получивший еще до начала ХХI века звания заслуженного деятеля искусств Татарстана, народного художника Республики Татарстан, заслуженного художника России и лауреата Госпремии РТ имени Тукая, 73-летний Шамиль Шайдуллин продолжает осваивать новые направления. Идеей этой глобальной выставки стало исследование точки как некоего недооцененного антипода «Черного квадрата» Малевича.
«Вы мне дайте точку! Точка как будто загипнотизирована, к ней подходы заминированы, как будто того и гляди нарвешься на то, что запрещено. Уже несколько лет ко мне в мастерскую никто не заглядывал, потому что я понял, что чужое мнение самое опасное – здесь можно тут же шею свернуть, образно говоря. Я провел годы в заточении, когда круглосуточно находился в мастерской, вплоть до этой выставки, и сейчас у меня гора с плеч долой», – признался художник на вернисаже.
В творческом портфолио Шайдуллина нередки диптихи, триптихи и даже пятичастные картины (состоящие из пяти отдельных фрагментов, вместе являющих одно произведение. – Ред.). Но даже такая глобальная выставка, какую разместила в своих залах Галерея современного искусства до 11 июля, смогла вместить лишь треть – максимум половину созданного им за всю жизнь, отметила директор Музея ИЗО РТ Розалия Нургалеева.
«Начиная с афиш, которые вы увидите, художник очень трепетно, яро отстаивал свои точки. Он настолько разный – не боится преодолевать квантовые скачки. Он отметает старые, наработанные, абсолютно энциклопедические свои темы, не только по жанрам, но и как живописные полотна, и создает нечто новое. Это, конечно, лаборатория, как все, что сейчас создается неформальными художниками, и это присутствует в творчестве Шайдуллина. Вы будете удивлены, я думаю, может быть, кто-то даже скажет, что это не он, но и в этом тоже он – он такой разный. Я, честно говоря, сама была потрясена, когда он начал создавать проект, связанный с опорной точкой, когда обращался к авангардистам», – сказала Нургалеева.
Нижний этаж ГСИ демонстрирует первую часть триптих-выставки – «Я есть все…». Здесь и множество натюрмортов с букетами цветов в вазе, и работы с апокалиптичным мотивом (слоями уложенными черепами под Красной площадью – «Дьявольская колесница», рассеченные скульптуры с символами свастики и красной звезды – «Святой Себастьян» и пр.). Здесь же чем-то напоминающий иллюстрации к детским сказкам эпос «Сююмбике – последняя царица Казанского ханства», и именно здесь по соседству триптихи «Ульяновы» и «Реквием по душе – посвящение Тукаю».
Второй этаж представляет раздел «Квантовый скачок» – самые свежие работы Шайдуллина. Некоторые из них отчасти напоминают шаржи, причем в основном на незаслуженно столь знаменитый «Черный квадрат» Малевича. Так, в представлении Шайдуллина черный квадрат оказывается на голове юмориста Михаила Жванецкого или на языке Альберта Энштейна.
В разделе триптих-выставки «…все есть я» на третьем этаже галереи собраны узнаваемые образы, сказочно-мифические или стереотипно-ассоциативные. Например, нежная и понятная картина «Небесные догонялки», на которой девушка-день догоняет девушку-ночь по извечному кругу, или картина – ассоциативный коллаж «Золотое лето» в закатном свете, где лошадь тянет повозку, груженную сеном, ребятня купает коней, парят стрижи.
«Попробуйте представить себя соучастником событий, например, “Сикстинской Мадонны” Рафаэля, и вы почувствуете, что вы там не нужны. В другой методе, когда художник привлекает зрителя, он исповедает зрителя, рассказывает, говорит со зрителем, приглашает в его мир. Этот подход сформировался только в XVII веке, Караваджо – первый, кто пригласил нас в его мир. Я не боюсь таких сравнений: Шамиль также приглашает в свой мир и цветовым ритмом, и композициями», – охарактеризовал творчество художника искусствовед Михаил Яо.