Красивой быть страшно
Я работала в Доме моделей. Моделью. Довольно долго и в своей родной Перми, и в Москве. И в какой-то момент я заметала, что перестала носить платья, юбки и прочно спряталась в джинсы, кроссы и балахонистые кофты.
Думала, что так ведь удобнее. Мне не надо кому-то доказывать, что я красивая. Достаточно того, что я об этом знаю. Потом я стала носить очки в массивной черной оправе. И горбится, стараясь спрятаться и стать незаметной.
Меня саму это удивляло. С чего бы такое поведение, когда я не стесняюсь своего роста, люблю каблуки и короткие юбки.
Даже сейчас, в свои пятьдесят я могу себе позволить короткие юбки. И иногда, поддавшись импульсу, покупаю очередную юбку. Но потом она уныло висит в шкафу, так и не дождавшись моего внимания.
Почему?
Меня, как любопытную до мотивов человеческого поведения всегда волновал этот вопрос. Правда, руки не доходили с ним, как следует разобраться. Вопрос казался, на самом деле не слишком важным. Устраивало объяснение, что темп жизни и удобно, и зачем заморачиваться.
Но в этом году я снова обратила на него внимание. Из-за своей дочери. В этом году она перестала носить платья и прочно запрятала себя в джинсы и безразмерное худи. В 16 лет.
Почему?
Я стала приставать к ней с расспросами. Почему, в прошлом году ты работала моделью и носила платья и высокие каблуки, а теперь вдруг стала унисекс?
Так же, как когда-то и моя мама. Она в один момент, совсем молодая, отказалась от платьев и спрятала себя в безразмерные одежды. При этом имея идеальную фигуру до 75 лет.
Почему?
Вопрос этот всплывал довольно часто, но все время не получалось разобраться с ним. Буквально до вчерашнего дня.
Случай. Маленький и незначительный. Но я поняла, почему так упорно прятала себя.
У нас, на Урале второй месяц жара. Бабушки-активистки в нашем дворе наводят уют – цветы, клумбы из колес, гоняют собачников и детей. Мой эстетический вкус страдает от колесных клумб, но я так думаю, главное, что они заняты полезным делом. При этом им и жаловаться на здоровье некогда, и кости мыть, а значит дольше поживут.
Так вот, попросили меня помочь с поливом.
— Галя, ты все равно не работаешь, помоги.
Ну, как не работаю. Работаю, только дома. Ну это мелочи. Но пошла помогать, конечно. Родные уже старушки. Пыталась (так как живу на первом этаже) приладить шланг к своему крану – не получилось. Мы открыли бойлерную и я там, вооружившись всякими инструментами, прикручивала шланг. Прикрутила, но все равно где-то подтекало и напор получался слабоватым.
На все наши мучения смотрел сосед с 4 этажа. Не выдержал и пошел помогать. Но вышел ммм… в таком виде, что меня несколько смутил. В шортах. И все. Голое потное тело, словно покрытое маслом, пивной животик. Большой и дебелый мужик. И пахнет. Сильно пахнет потом. Жарко, понимаю. Очень жарко. Но пахнет.
Скомандовал:
— Галочка, пошли, покажешь, что у вас там не получается.
Галочка… я удивлена, что он вообще знает, как меня зовут. Потому что мы только здороваемся.
Пошли. Показала. В итоге: то подай, это принеси. Не получается.
— Шланг, — говорит, — рвется с треском, как целочка, — и смотрит на меня.
Представляете? И вот тут я вместе с омерзением и рвотным позывом поняла, почему я спряталась в такую одежду.
Это страшно. Страшно до одури. Я понимаю, что у меня с собой есть телефон, что на улице люди и я могу закричать. Если что, я и врезать могу. А ведь кто-то не может. А если это подросток?
Вот именно от таких намеков и мерзких домогательств. Именно от этого. Прячутся все женщины.
Потому что не защищены.
Потому что «сама виновата»!
Так ведь обычно говорят женщине, девочке, если она красиво одета. Накрашена. В юбке и на каблуках.
Сама виновата!
Так скажут, даже если произошло физическое насилие.
А моральное? В данном случае это было моральное насилие. Унижение. С таким куда пойдешь? А если это просто выкрик какого-то "умника" на улице?
Понимаете?
От этого прячутся девочки в страшные одежды. Прячутся, оттого что они красивые и это опасно. Для них. И этот страх остается на всю жизнь.