На Паркинсон грядущий. Кому грозит гибель нейронов и можно ли остановить это

Нейродегенеративные заболевания – это группа прогрессирующих расстройств работы центральной нервной системы, приводящих к гибели нейронов в различных частях мозга. Почему пациентов с каждым годом становится больше и как сохранить мозг?

Рассказывает директор Института мозга Научного центра неврологии, эксперт фонда Фронтмед академик РАН Сергей Иллариошкин.

Не без помощи COVID-19

Лидия Юдина, aif.ru: Сергей Николаевич, правда ли, что к 2050 году каждый пятый человек будет иметь то или иное нейродегенеративное заболевание?

Сергей Иллариошкин: Развитие этих заболеваний связано с возрастом. Так, число больных с болезнью Альцгеймера и Паркинсона (которыми в мире суммарно страдают более 100 миллионов человек) резко увеличивается после ­65–75 лет, а это возраст, до которого в скором времени будет доживать большинство людей. Поэтому по мере увеличения продолжительности жизни заболеваемость действительно будет расти.

Однако, если общее число больных по мере старения населения растёт, непосред­ственно процент людей с этими заболеваниями снижается. Отчасти это связано с тем, что размер мозга современных людей увеличился, а это служит защитным фактором, например, при болезни Альцгеймера (БА). При накоплении амилоидных бляшек и тау-белка (характерных для БА) «запасные мощности» мозга могут компенсировать эти процессы.

В то же время мы наблюдаем омоложение нейродегенеративных заболеваний. Если раньше пациенты с боковым амиотрофическим склерозом моложе 45 лет практически не встречались, то сегодня болезнь диагностируется уже у 30-летних. Каждый десятый пациент с болезнью Паркинсона заболевает до 50 лет, а каждый двадцатый – до 40 лет.

– С чем связано такое «омоложение»?

– Хотя вклад генетики в возникновение этих заболеваний не так велик (не более 10%), их раннее развитие обычно связано с генетическими факторами. Главной же причиной широкого распространения и омоложения нейродегенеративных заболеваний служит ухудшение экологии. До эпохи Великой промышленной революции XVII века о болезни Паркинсона человечество не знало. Число пациентов начало расти после появления вредных производств и агрессивной агрохимии. Сегодня нейротоксины из класса пестицидов и инсектицидов используются врачами для воспроизведения болезни Паркинсона у грызунов, а до конца 80-х годов прошлого века они активно применялись в сельском хозяйстве. Возможно, это и привело к нынешнему росту заболеваемости.

Ещё одним толчком к увеличению случаев заболеваний является COVID-19. Уже доказана связь между коронавирусом и болезнью Альцгеймера, а также предположительно с болезнью Паркинсона.

– Все мы дышим одним воздухом, питаемся примерно одинаково, а ковидом переболели 98% людей. Почему у одних нейродегенеративные заболевания развиваются, а у других – нет?

– Хотя мы живём в схожих условиях, ключевую роль играют индивидуальные различия – генетика, образ жизни и уязвимость нейросетей (резерва мозга). Комбинация этих факторов уникальна. Поэтому даже при прочих равных восприимчивость людей к этим недугам разная.

Красноречивый предвестник

– Болезнь Паркинсона диаг­ностируется на поздней стадии. Есть ли ранние признаки, по которым неврологи могут вычислить своих будущих пациентов?

– Наиболее красноречивый предвестник болезни – нарушения фазы быстрого сна (когда человек во сне размахивает руками, кричит, отбивается от врагов и т. д.).

Остальные ранние симптомы настолько разноплановы и неспецифичны (запоры, потеря обоняния, эректильная дисфункция, синдром беспокойных ног, боль в суставах, апатия или депрессия), что мало кому приходит в голову их объединить и обратиться с ними к неврологу. Хотя сочетание этих признаков с вероятностью 60–70% позволяет предсказать развитие болезни за 10–15 лет до её манифестации.

– Есть ли тесты, позволяющие подтвердить врачебные предположения?

– Такие методы существуют, но они слишком сложные и дорогие, чтобы их использовать массово. Выявить патологию помогают методы нейровизуализации (ПЭТ/КТ и ОФЭКТ). Разработаны и высокотехнологичные методы – биопсия слюнных желёз (выявляет особый белок в его патологической форме, который отсутствует у здоровых людей, точность метода на ранней стадии достигает 90%) и анализ цереброспинальной жидкости (выявляет цепную реакцию альфа-­синуклеина – ключевого маркера болезни).

– Как сегодня лечится болезнь Паркинсона?

– Пока существует лишь симптоматическое лечение, но оно показывает весьма высокую эффективность. Если назначить лекарственную терапию вовремя и в правильной комбинации препаратов, можно улучшить качество жизни и продлить функциональные возможности пациента на долгие годы. У нас есть пациенты, которых мы наблюдаем более 27 лет, – и они до сих пор сохраняют мобильность.

Существует целая линейка инновационных лекарственных форм: пролонгированные препараты 24-часового действия, подкожные и дуо­денальные помпы, ингаляционные формы для экстренного снятия симптомов и др. Поскольку болезнь прогрессирует, на каком-то этапе пациенту требуется инвазивное лечение – операция на мозге, на желудке или установка подкожной помпы. Недавно, кстати, появилась методика фокусированного ультразвука, которая позволяет уменьшать выраженность тремора без трепанации черепа.