Благодаря этой уловке Сталин всегда оставался трезв даже на долгих застольях
Иосиф Сталин, фигура эпохальная, прославился не только как политик, но и как человек с особыми пристрастиями за столом. За дверями его резиденций разворачивались застолья, ставшие в итоге частью советских легенд. Напитки, которые появлялись на столе «отца народов», тщательно отбирались, а его личные пристрастия стали предметом обсуждения историков и поклонников грузинской кухни.
Сталин оставался верен своим корням и всегда отдавал предпочтение грузинским винам. Абсолютным фаворитом считалось полусладкое красное "Хванчкара" — напиток с насыщенным вкусом и узнаваемым ароматом виноградников Рачи. Наряду с ним на столе появлялись Киндзмараули, Саперави, Цинандали и Мукузани. Эти вина подавались на банкеты, встречи с соратниками и международные приемы, подчеркивая грузинское гостеприимство даже в высших эшелонах власти.
Французские вина тоже не обходили вниманием: Бордо, Каберне Совиньон и Мерло становились изюминкой официальных мероприятий, когда надо было удивить зарубежных гостей. Однако сердца вождя французские вина не покорили — он неизменно возвращался к привычным грузинским сортам.
Коньяк для Сталина был напитком особого случая. Известно, что он предпочитал начинать с него застолье, плавно переходя к винам. Любопытную традицию заметили историки: шампанское Сталин разбавлял минеральной водой, видимо, желая избежать опьянения во время важных разговоров или длительных дружеских посиделок.
Примечательно, что Сталин не был сторонником злоупотребления алкоголем. Несмотря на обилие вина и коньяка на его столе, вождь предпочитал умеренность и поощрял общение, а не возлияния. Важной частью застолий было угощение гостей, ведь гостеприимство считалось одной из главных грузинских добродетелей.
Напитки, окружавшие вождя, стали если не частью политической истории, то уж точно — символом эпохи. Сегодня грузинские вина ассоциируются с именем Сталина, как своеобразный "потайной" ключ к прошлому, где застолья были не только поводом для беседы, но и инструментом политики.