Андреев, Вернер, Сталюкова: мистика для новогодних каникул

Дачи с призрачным рейвом, гигахрущоба на тысячу этажей с лавкрафтовскими тенями, лес на грани потустороннего у московских панелек — новая проза превращает Россию в лабиринт страхов и абсурда. Денис Лукьянов собрал книги для тех, кто хочет добавить немного мистики в новогодние каникулы.

Яшма Вернер, «До кислотных дач»

МИФ

Марк заперт на таинственной даче. Он живёт в одном доме с призраками, а вечером каждой пятницы стены содрогаются от мистического рейва. Дача — нечто живое; оно забирает одно и предлагает другое взамен. Готов ли Марк выбраться из этих странных стен, или они вскоре станут ему настоящим домом, ведь хотя бы здесь он кому-то нужен?

Роман о потерянном герое в сеттинге 90-х изобилует не только маркерами времени типа видаков и олимпиек, но и мрачными деталями: от бандитов до провинциальных больниц, где могут запугать до смерти. Мистический триллер Яшмы Вернер — роман не об обществе и о поколении, а о конкретном герое и его чаяниях. В герметичном пространстве Марк наконец может поговорить с собой откровенно, столкнуться с собственными демонами — и только так понять правду о себе. Быть может, это необходимо каждому, кто застал разлом тысячелетий. Чтобы залечить раны, придётся добраться до кислотных дач. И вспомнить, что другие — это не такой уж ад. 

Анна Кавалли, «Просто конец света»

«Полынь» 

Действие этого романа разворачивается в сером районе мегаполиса, зажатом между городом и мистическим лесом. «Отрезанной конечности Москвы», как пишет автор. И молодые герои здесь пытаются разобраться в таинственных пропажах и убийстве: неужели лес зовёт людей, неужели лес — это переход в потусторонний мир? Жанр «Просто конца света» определить несложно — мистический триллер с ненадёжными рассказчиками. Однако к мистике возникают вопросы. Всё необъяснимое здесь — острое лезвие, которым удобно срезать личностные язвы героев, вызванные, конечно, разного рода стигматизацией в обществе. Герои существуют в атмосфере то ли «Закрытой школы», то ли русского «Твин Пикса». Их мир — мир геймановской «Каролины», да только страна кошмаров здесь настоящая. Каждодневная. 

«Просто конец света» — поэтичная социальная проза на базе мифов и сказок о границе жизни и смерти. Впрочем, Кавалли и очерчивает маргинальный мир «окраин» большого города как одну из таких границ, где легко потерять рассудок от происходящего. Это не Тартар, а Лимб, где всякий блуждает без дела, пока не решится покинуть странные места. Будет непросто: корни крепко держат за ноги. Но нет другого выхода, иначе рассыплешься и навсегда останешься духом, пустой тенью. Уже не буквально, а метафорически. 

Коля Андреев, «Всклянь» 

«Альпина.Проза»

Роман в рассказах Коли Андреева — это мрачный и гротескный провинциальный пейзаж в чёрно-белых тонах. Абсурд здесь становится нормой жизни, а потеряться в лабиринтах собственного сознания — и в лабиринте панелек — проще простого. Книга наполнена эстетикой балабановской хтони, неформата и андеграунда. Читать её идеально под какой-нибудь не успевший стать попсовым панк или рэп.

Герои Андреева заняты вполне себе бытовыми делами: кто мечтает уехать из родного города, кто — профессионально заниматься музыкой. Однако порой они оказываются втянуты в мрачный карнавал происходящего — бессознательное регионов захватывает их, и вот уже тёмными огнями вспыхивает сцена арт-перформанса на кладбище. «Всклянь» — книга-настроение, книга-атмосфера. Местами депрессивная, полная безысходности — зато правдивая.

Тимур Суворкин и Денис Килесов, «Гигахрущ» 

«Эксмо» 

Огромная, бесконечная, на тысячу этажей вверх хрущёвка полна ужасов: клубящаяся тьма, чудовища будто из иных измерений, служители Чернобога, бездонные лифтовые шахты... Здесь нельзя жить, здесь можно только выживать. Это мир экзистенциальных страхов Лавкрафта, смешанный с социальной сатирой Ильфа и Петрова. Это, одним словом, непостижимый Гигахрущ. 

Тимур Суворкин и Денис Килесов, казалось бы, создают абсолютно абсурдный роман, напоминающий скорее трешовую видеоигру или кислотный комикс, чем литературное произведение. Однако в этом-то и вся задумка. Суворкин сам говорил, что в гротескном ключе хотел поиграть с эстетикой провинциальной жути. Получилось ли у него? Определённо. Под обложкой «Гигахруща» собрано будто бы спрессованное подсознательное: коллективные страхи эпохи, узнаваемые поп-культурные образы, знакомые сюжеты в стиле слешеров. История, которая немного встряхивает читателя чересчур, кажется, пёстрым набором тем и жанров. Как быть, когда хочется то ехидно улыбаться, то прятаться под одеяло с головой от ползущего по спине страха? Но в этом-то и её парадокс. Эта книга о парадоксе эпох, парадоксе, быть может, всей России — не всегда хтонической, но всегда непостижимой и работающей по своим, принципиально иным законам. 

Ева Сталюкова, «Город чудный»

«Дом историй»

В отличие от других текстов, в «Городе чудном» всё хтоническое надевает карнавальные маски гоголевских персонажей. И роман становится гротескной трагикомедией. Сталюкова создаёт свой «уездный город», только с чудесами — очень даже чудными. И что оживающие мертвецы, знаменующие конец света, что бессмертные герои уже не пугают, а только смешат. Только смех — с горчинкой. Ведь в итоге ничего не остаётся маленьким, незаметным городкам и окраинам, как верить в чудеса — а когда они становятся нормой, то и этого уже не хватает. 

Сталюкова деконструирует жанр городского фэнтези и по-настоящему русифицирует его: населяет текст знакомыми архетипами, а сюжет превращает в увлекательную трагикомедию, полную метких диалогов. Наблюдательности автору не занимать.

Подготовил Денис Лукьянов