Нефтяная страна, которая проиграла всё. Как система Чавеса привела Венесуэлу к 3 января

Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. Захват Николаса Мадуро в результате американской операции не возник из пустоты — он стал итогом долгой цепочки решений, ошибок и конфликтов, начавшихся ещё с прихода к власти Уго Чавеса. Как страна с крупнейшими нефтяными запасами мира превратилась в геополитическое поле боя, где пересеклись интересы США, Китая и России? Чтобы понять, что произошло 3 января, необходимо вернуться к самому началу боливарианской эпохи и взглянуть на экономическую и политическую трансформацию страны.

Зарождение боливарианской революции

В 1998 году Уго Чавес выиграл выборы, став символом надежды бедных и разочарованных. Долгие годы коррупции и социального неравенства создали почву для перемен, а Чавес сумел превратить свою популярность в политический капитал.

Его "боливарианский социализм" не был просто идеологией. Государственное перераспределение богатства и жёсткий контроль над экономикой стали способом показать: власть может работать иначе. Антиамериканская риторика быстро перешла из речей в официальную политику, а международные конфликты стали частью нового имиджа страны. Нефть на первых порах обеспечивала стабильность, но одновременно делала систему уязвимой: любые колебания мировых цен угрожали не только бюджету, но и социальной поддержке населения.

Мадуро и наследие Чавеса

Смерть Чавеса в 2013 году оставила после себя политическую машину, где ключевым элементом оказался Николас Мадуро. Бывший водитель автобуса и министр иностранных дел превратился в преемника, которого Чавес публично называл своим наследником.

Унаследовав контроль над армией и нефтяной промышленностью, Мадуро столкнулся с кризисом, который давно зреет: падение цен на нефть, коррупция, разруха в PDVSA*, гиперинфляция. Поддержка населения постепенно трансформировалась из энтузиазма в терпимость, а элиты продолжали держаться за систему, не желая рисковать. Харизма Чавеса не передалась, а оставшийся лидер оказался вынужден работать через страх и прагматизм.

Долгие годы конфронтации с США

Американское давление на Венесуэлу не появилось внезапно. В начале 2010-х точечные санкции против чиновников и ограничения для госкомпаний лишь намекали на будущую эскалацию. К середине десятилетия санкции стали охватывать нефтяной сектор, а обвинения в нарушениях прав человека усилили политическую изоляцию Каракаса.

2017–2019 годы:

При администрации Дональда Трампа санкции расширяются:

• запрет операций с государственным долгом Венесуэлы;

• санкции против PDVSA — государственной нефтяной компании;

• фактическое эмбарго на экспорт нефти в США через американские финансовые механизмы;

• запрет американским компаниям работать с венесуэльскими госструктурами.

США также признали нелегитимными выборы Мадуро и поддержали оппозицию. Хуан Гуайдо стал международным символом легитимности, но внутри страны его влияние было ограничено. Долгие годы политика давления и санкций создала напряжённую паутину, где экономика, внешняя политика и внутренняя легитимность переплелись, делая каждое новое решение критически значимым.

Ночь на 3 января 2026 года

К 2024–2025 годам стало очевидно, что санкции и политическое давление не привели к смене режима. Американские власти начали готовить операцию, которая должна была вывести Мадуро из игры. План разрабатывался тщательно, с участием разведки, спецназа и стратегического командования.

Власти США подчёркивали, что целью будет не разрушение страны, а изоляция лидера и уголовное преследование. Внутри Венесуэлы среди элит и военных слухи о подготовке операции усиливали тревогу. Любая промедление могло стоить дорого, и ставки росли с каждым месяцем.

Когда наступила ночь с 2 на 3 января, Каракас погрузился в хаос. Воздушные удары по военным объектам и ключевым стратегическим точкам стали началом операции, о которой мир узнает позже. Мадуро вместе с супругой был захвачен и вывезен из страны. Их обвинили в наркотерроризме, контрабанде кокаина, хранении оружия и участии в заговоре с целью обладания пулеметами и взрывчатыми устройствами против США.

  

Президент США Дональд Трамп заявил, что операция завершилась успешно. Для жителей Венесуэлы эти часы стали временем неопределённости: улицы опустели, а силы безопасности патрулировали столицы в напряжённой готовности. Официальные лица Каракаса назвали действия США "агрессией", международная реакция была разделённой: кто-то осудил вмешательство, другие осторожно поддержали прекращение авторитарного правления.

События 3 января изменили правила игры: суверенитет страны оказался под вопросом, границы применения силы стали предметом международной дискуссии, а судьба Венесуэлы висела на волоске. Захват Мадуро оказался кульминацией многолетнего противостояния двух моделей: внутреннего авторитарного контроля и внешнего давления, измеряемого санкциями, уголовными делами и военными возможностями.

  

Теперь страна находится в состоянии ожидания: кто станет новым центром власти, какой будет роль армии и элит, и какие шаги предпримет международное сообщество. В истории Венесуэлы 3 января 2026 года отмечен как день, когда привычные правила были нарушены, а будущее стало неопределённым. Суд над Мадуро пройдет в понедельник, 5 января.

Стоит напомнить, что Европарламент в сентябре 2024 года проголосовал за резолюцию, призывающую арестовать Мадуро и признать главой государства лидера оппозиции Эдмундо Гонсалеса.

Геополитические ставки, нефть и стратегия США

На фоне захвата Мадуро экономические и стратегические интересы оказались не менее важны, чем политические. Венесуэла всегда была крупным игроком на мировом нефтяном рынке: её доказанные запасы нефти одни из крупнейших в мире, но после десятилетий управления Чавеса и Мадуро добыча сократилась многократно. Для США контроль над экспортом венесуэльской нефти стал не столько вопросом прямой прибыли, сколько стратегическим инструментом сдерживания влияния конкурентов.

Китай и Россия, которые активно инвестировали в Венесуэлу в 2010–2020-х, получили через это экономическое присутствие и политическое влияние. Кредитные линии, контракты на добычу, поставки вооружений и энергетические проекты сделали Венесуэлу важным плацдармом для конкуренции с США. Американская операция по захвату Мадуро устраняет узел зависимости: она одновременно ослабляет позицию конкурентов, демонстрирует готовность США действовать силой, и создаёт возможность для новой, более лояльной экономической политики, выгодной для Вашингтона и международных союзников.

Для Трампа операция имела несколько целей. Во-первых, она превращает борьбу с режимом Мадуро в политический триумф, демонстрируя избирателям решительность и способность действовать на глобальной арене. Во-вторых, это сигнал для Латинской Америки: США готовы не только санкциями, но и прямыми действиями защищать свои интересы. В-третьих, контроль над нефтяным сектором Венесуэлы и возможное переформатирование отношений с армией и элитами открывает путь для перераспределения потоков сырья и кредитов, минимизируя влияние Москвы и Пекина.

Нефть, финансы и геополитика переплетаются в этой операции так, что сама Венесуэла превращается в ключевой тест силы и стратегии США в Латинской Америке. Захват Мадуро — попытка создать новую балансировку сил, которая изменит динамику всего региона на годы вперёд. В этом смысле операция как кульминация десятилетий взаимодействий: от популистской революции Чавеса, через стагнацию при Мадуро, до моментального вмешательства внешнего игрока, который ставит свои цели выше традиционных правил международного права.