Немки носят мужчин на руках, а у нас с такими разводятся, не задумываясь: чем отличаются наши мужчины от заморских
История о том, почему россиянка по имени Лена бросила своего мужа-немца, выбрав того, кто по душе.
С момента развода прошло уже два года, однако Лена до сих пор вспоминает своего немецкого супруга. Не потому что скучает или хранит чувства, а потому что этот брак стал для нее наглядным уроком того, насколько по-разному в разных странах понимают семью, близость и заботу.
С Леной мы познакомились случайно, еще во время поездки в Стамбул. Мы ровесницы, обе родом из России. Почти десять лет она прожила в Германии, за это время успев выйти дважды замуж и дважды развестись.
Ее первый брак был с бывшим одноклассником, который еще в девяностые эмигрировал в Германию вместе с родителями. Союз продлился недолго – мужчина начал пить, а Лена довольно быстро решила, что мириться с этим не намерена.
Вторая история оказалась куда сложнее. Ее избранником стал коренной немец – человек без вредных привычек, с устойчивым доходом, хорошей работой и упорядоченным образом жизни. Со стороны он выглядел практически идеальным мужем. Однако именно рядом с ним Лена впервые остро почувствовала, что надежность и дисциплина не всегда равны теплу и близости.
Главным препятствием стали культурные различия. Сначала они казались мелочами, но постепенно превратились в постоянный источник напряжения. В России нас с детства приучают к разным ролям – то есть девочек — к мягкости и ожиданию заботы, а мальчиков — к ответственности, защите и инициативе.
Мы настолько к этому привыкли, что редко задумываемся. В Германии же, по словам Лены, детям с ранних лет объясняют другое: мужчина и женщина — равноправные партнеры, одинаково ответственные за все сферы жизни, от карьеры до быта.
Поэтому для немецкого мужчины не является нормой уступать место, открывать дверь или автоматически платить за женщину. Он воспринимает это не как знак внимания, а как отход от принципа равенства. Немки, в свою очередь, не ждут таких жестов и не стремятся выглядеть зависимыми.
В семейной жизни эта философия проявляется особенно ярко. Формула «партнерский брак» звучит привлекательно, но для Лены она обернулась постоянным внутренним дискомфортом.
В немецкой семье не существует привычной многим россиянкам модели, при которой доход мужа считается общим, а заработок жены — личным. Супруг Лены был уверен, что если оба работают, то и все траты должны делиться поровну, независимо от того, кто сколько зарабатывает.
Когда они обставляли квартиру, сумма покупок составила около десяти тысяч евро. Половину заплатил он, половину — Лена. Для него это были обычные расходы, а для нее — почти полностью опустевший счет.
В повседневной жизни они либо делили чек, либо каждый платил за себя. В ресторанах счет также делился пополам. Если однажды платил муж, то в следующий раз он обязательно напоминал, что теперь очередь Лены.
Не существовало и привычного разделения обязанностей. Муж без проблем занимался уборкой, стиркой и посудой, но искренне не понимал, почему Лена не может сама повесить полку или забить гвоздь. По его логике, если он умеет готовить, то она обязана уметь работать с инструментами.
Когда привезли новую мебель, он отказался от услуг сборщиков, решив, что они справятся вдвоем. Для Лены это стало неожиданностью — раньше такие вопросы всегда решались мужчинами без ее участия.
Отдельной темой была экономия. Несмотря на хороший доход, муж контролировал каждую мелочь. Зимой он старался реже включать отопление, уверяя, что прохладный воздух полезнее. Следил за расходом воды, ссылаясь на заботу об экологии. В душе кран включался только в начале и в конце, а посуду он иногда смывал не до конца, считая бытовую химию безопасной.
Продукты он покупал преимущественно по акциям. Если нужный товар появлялся со скидкой, мог закупить его впрок, заполняя морозильник запасами на месяцы вперед.
Еще одной болезненной темой стали подарки. В российской культуре принято радовать близких без повода, выражать чувства через внимание. В Германии к этому относятся проще: супруги нередко не дарят друг другу ничего даже по праздникам, считая это необязательными тратами. Обычно подарки предназначены детям и носят символический характер.
Даже на этапе ухаживаний будущий муж подходил к этому практично: называл сумму и спрашивал, что именно она хочет получить. Сюрпризы отсутствовали. После свадьбы подарки исчезли вовсе.
С юности он целенаправленно готовился к старости. Помимо обязательных отчислений, регулярно пополнял накопительные счета и пенсионные фонды, считая, что рассчитывать только на государственную пенсию нельзя.
Лену такой образ жизни скорее удивлял, чем вдохновлял. Постоянная экономия не создавала ощущения уюта. За все годы он ни разу не выезжал за границу, предпочитая проводить отпуск в кемпингах и откладывая «настоящую жизнь» на пенсию.
Решающим моментом стала пандемия. Когда границы закрылись, единственным способом увидеть детей и внуков для Лены стала поездка в Турцию. Муж категорически отказался лететь и не захотел одолжить ей деньги. Лена нашла средства сама, улетела одна, а после возвращения подала на развод.
Так завершился брак, в котором все было продумано, рационально и правильно с точки зрения расчетов — но не хватало самого важного: чувства дома, заботы и живой, человеческой любви.