Литературные мистификации: как безумные догадки влияют на реальный мир
Литературные теории заговора возникают из того же импульса, что и другие: желания навязать смысл и порядок неоднозначной и хаотичной реальности. Эти теории опираются на спекуляции, поиск закономерностей и предвзятость подтверждения, а не на доказательства. Литературные теории заговора увлекательны и предлагают интересные ответы на загадки. Но история показывает, что подобные мистификации искажают понимание культуры, а, в крайних случаях, даже подпитывают реальную ненависть и насилие.
Литературный мир — не убежище от диких теорий заговора. В нем тоже есть безумные догадки, инопланетяне и криптиды, скрывающиеся в книжных дебрях. Как правило, эта конспирология не опасна и даже забавна, придает увлекательности и побуждает к чтению. Однако, как и все теории заговора, она искажает наше понимание реальности и истории. Порой, она выходит за рамки страниц и имеет далеко идущие последствия.
Хоть розой назови ее
Пожалуй, самые распространенные литературные теории заговора связаны с вопросами авторства: с убеждением, что писатель на самом деле не создавал произведения, которые ему приписывают. И понятно, почему читатели иногда сомневаются в подлинности имени на обложке.
Во-первых, многие авторы используют псевдонимы. Мэри Энн Эванс взяла псевдоним Джордж Элиот, потому что считала, что к писателям-мужчинам относятся серьезнее. Стивен Кинг стал Ричардом Бахманом, потому что был слишком плодовит для стандартного издательского цикла. Бенджамин Франклин притворялся вдовствующей графиней Сайленс Догуд, чтобы разыграть своего брата Джеймса.
Во-вторых, некоторые вопросы авторства скорее условность, чем доказуемая реальность. Ученые не могут с уверенностью утверждать, что Гомер существовал, и даже если он и был, остается открытым вопрос, насколько «Илиаду» и «Одиссею» можно приписать ему или последующей устной традиции. Подобные вопросы можно поднять и в отношении китайских философов Лао-цзы и Сунь-цзы. (Они не родственники. Цзы — это почетное звание, примерно переводимое как «мудрец».)
Эти факты оставляют пространство для самых смелых домыслов, даже в отношении современных авторов с хорошо задокументированной биографией. Ходят слухи, что Томас Пинчон — это псевдоним затворника Дж. Д. Сэлинджера, или что Труман Капоте написал «Убить пересмешника», используя свою подругу детства Харпер Ли в качестве прикрытия. Оба утверждения ложны.
Но, без сомнения, самые масштабные теории, касающиеся авторства, связаны с Шекспиром.
«У многих людей наблюдается необычайное — по-видимому, ненасытное — стремление верить, что пьесы Уильяма Шекспира были написаны кем-то другим, — отмечает журналист и писатель Билл Брайсон в книге о драматурге. — Количество опубликованных книг, в которых есть такие предположения — или чаще всего утверждения — по разным оценкам, сейчас превышает пять тысяч».
Сомнения в авторстве Шекспира усилились в середине XIX века благодаря Делии Бэкон. Как и многие до и после, Делия восхваляла пьесы Шекспира за глубину и богатый язык, но это восхищение привело ее к убеждению, что подобное мастерство не могло быть достигнуто человеком столь скромного происхождения. Она рассуждала так: пьесы, должно быть, были написаны представителем элиты, который был прекрасно образован и много путешествовал по миру. Затем он приписал их авторство скромному актеру и театральному менеджеру, вероятно, чтобы дистанцироваться от их истинного, противоречивого замысла.
Чтобы доказать эту теорию, Делия отправилась в Англию, но вместо того, чтобы, как историк, изучать архивы или первоисточники, она тщательно исследовала пьесы в поисках «скрытых смыслов» и искала вдохновение, «впитывая атмосферу» известных мест. В целом это и было «изучение вайба».
Она пришла к убеждению, что пьесы Шекспира были написаны Фрэнсисом Бэконом — опять же, без каких-либо доказательств — с помощью группы сообщников, включая поэта Эдмунда Спенсера и сэра Уолтера Рэли. Хотя Делия пользовалась некоторой поддержкой таких литературных деятелей, как Натаниэль Готорн, Уолт Уитмен и Ральф Уолдо Эмерсон, ее необоснованные заявления в основном высмеивались.
Однако это не мешало другим выдвигать собственные догадки по «шекспировскому вопросу». Среди подозреваемых были Яков I, Уильям Стэнли, Энн Хэтэуэй, Эдвард де Вер и Кристофер Марло. И это несмотря на то, что последние двое умерли за много лет до того, как были закончены все пьесы Шекспира.
Недостаток у этих теорий тот же, что и в догадках Делии: им не хватает действительно убедительных доказательств. Между тем, ученые и историки обнаружили достаточно доказательств, подтверждающих подлинность произведений Шекспира, включая официальные судебные протоколы, заверяющие авторство конкретных пьес.
Брайсон прекрасно подытожил: «Эти люди, должно быть, были невероятно одарены, чтобы в свободное время создать величайшее литературное произведение, когда-либо написанное на английском языке, со стилем, явно не своим собственным, таким хитрым способом, что сумели обмануть практически всех при жизни и в течение четырехсот лет после».
Глубже в кроличью нору
В то время как одни теории заговора отрицают авторство определенных произведений, другие настаивают на том, что писатели вели двойную жизнь. Нет, речь идет не о банальных романах или непопулярных политических взглядах. Эти домыслы призваны добавить в биографию писателя главы о тайных личностях и смертельных встречах.
Опять же некоторые авторы действительно вели двойную жизнь. Для написания первого романа Харлан Эллисон под прикрытием вступил в уличную банду. Джордж Оруэлл был разоблачен как информатор тайного пропагандистского подразделения Министерства иностранных дел, предоставив ведомству список потенциальных коммунистов, которых он называл своими «попутчиками». А во время Второй мировой войны детский писатель Роальд Даль занимался шпионажем, работая дипломатом в США.
Возможно, Кристофер Марло также был вовлечен в шпионскую игру сэром Фрэнсисом Уолсингемом около 1585 года. Ученые не могут с уверенностью сказать ни то, ни другое, ведь факт шпионажа довольно трудно установить, если вы, опять же, не Роальд Даль. Но эта идея вдохновила Эллисон Эпштейн на создание получившего широкое признание детективного романа «Совет для палача» («A Tip for the Hangman»).
Но самая невероятная двойная жизнь, приписываемая писателю, принадлежит Чарльзу Лютвиджу Доджсону. Возможно, вы знаете его как Льюиса Кэрролла или, согласно теории заговора, как Джека-потрошителя.
Несмотря на кровавый след, оставленный Джеком-потрошителем в лондонском районе Уайтчепел в 1888 году, и его насмешки над властями в письмах, полных бравады, личность Джека-потрошителя так и не была установлена. В качестве возможных виновников назывались врачи, юристы, мясники и преступники, но кто лучше справится с задачей, чем бывший дьякон, преуспевший в науке, развлекавший детей и работавший университетским преподавателем?
Можно предположить, именно так думал Ричард Уоллес, когда в книгах «Муки Льюиса Кэрролла» («The Agony of Lewis Carroll 1990) и «Джек-потрошитель, беспечный друг» («Jack the Ripper, Light-Hearted Friend» 1996) обвинил Кэрролла и Томаса Вере Бейна в том, что они являются настоящими убийцами из Уайтчепела.
Теория Уоллеса основана на любви Кэрролла к загадкам и игре слов. Уоллес предположил, что Кэрролл прятал признания в своих гнусных поступках в произведениях в виде анаграмм. Например, Уоллес утверждает, что знаменитые первые строки стихотворения Кэрролла «Бармаглот» скрывают коварное признание.
Если вам это кажется надуманным, то так же считает и Кэролайн Лич, автор книги «В тени дитя мечты» («In the Shadow of the Dreamchild» 1999). Книга призвана развеять многочисленные мифы, окружающие Кэрролла, и в ней Лич анализирует теорию Уоллеса. Она приходит к выводу, что подобные нелепые словесные игры Кэрролла еще более невероятны, чем идея о том, что он был викторианским маньяком. Она особо отмечает, что в одном случае Уоллесу пришлось заменить буквы, чтобы его анаграммы вообще работали.
«По методике Уоллеса, — добавляет Грир, — можно было бы с таким же успехом «доказать», что Чарльз Диккенс, Альфред Теннисон или любой другой плодовитый викторианский писатель был Джеком-потрошителем».
Нераскрытое дело
Когда смерть внезапна и широко освещается в СМИ, это открывает огромные возможности для конспирологических теорий. А в литературной истории предостаточно загадочных смертей. Есть из чего выбирать.
Некоторые предполагают, что смерть Альбера Камю в автомобильной аварии в 1960 году была не случайностью, а убийством, совершенным КГБ в ответ на его критику советского правительства. Джеффри Чосер умер по неизвестным причинам в 1400 году, но отсутствие доказательств не помешало людям подозревать убийство по приказу короля Генриха IV. И вновь на сцену выходит Кристофер Марло, вот уже с третьей теорией заговора. Марло был зарезан во время драки в баре из-за игры в нарды, но некоторые утверждают, что драка скрыла покушение, направленное на то, чтобы заставить его замолчать и защитить высокопоставленных членов правительства. (Напомним, он мог быть шпионом.) Другие говорят, что это была инсценировка, чтобы помочь ему скрыться от врагов.
Между тем, смерть Эдгара Аллана По мало чем отличалась от событий его рассказов. 3 октября 1849 года По был найден в канаве возле таверны после пятидневного отсутствия. Он бредил, был одет в чужую одежду. После четырех дней в полузабытьи в больнице, где он звал некоего «Рейнольдса», личность которого так и не была установлена, он умер в возрасте 40 лет.
Загадку усугубляет тот факт, что ни свидетельства о смерти По, ни других его медицинских документов не сохранилось. Известно лишь, что лечащий врач, Джон Моран, назвал причиной смерти френит (воспаление головного мозга). Этот общий диагноз и загадочные обстоятельства привели к множеству предположений об истинной причине смерти. Среди них – бешенство, злоупотребление наркотиками, отравление угарным газом, отравление тяжелыми металлами, опухоль головного мозга и убийство.
Предположение о том, что По умер из-за любви к алкоголю, впоследствии не подтвердилось. Хотя у По была репутация человека, злоупотреблявшего наркотиками и часто впадавшего в агрессию, это распространенное мнение во многом сформировалось под влиянием клеветнического некролога в «Нью-Йорк Трибьюн». Его автор, Руфус Уилмот Гризволд, питал неприязнь к По и, несмотря на то, что стал его литературным душеприказчиком, клеветал на имя писателя еще много лет после смерти.
Ситуацию усугубило то, что Джозеф Э. Снодграсс, редактор с медицинским образованием, который помогал По после того, как его нашли, был членом движения за трезвость. Он использовал случай По в качестве примера на лекциях, чтобы подчеркнуть опасность употребления алкоголя.
На самом деле, По отказался от алкоголя после того, как вылечился от болезни и врач предупредил его, что еще один бокал, скорее всего, убьет его. Хотя срывы алкоголиков не являются чем-то из ряда вон выходящим, анализы волос По, проведенные в 2006 году, показали низкий уровень свинца (в те времена этот токсичный металл оказывался в винах и других алкогольных напитках в качестве подсластителя или через контакт со свинцовой посудой). Хотя уровень свинца в волосах По был во много раз выше, чем сегодня считается нормой, результаты свидетельствуют о том, что он не злоупотреблял алкоголем в конце своей жизни.
Мистификация и гений
Книги также могут окутаны туманом тайны, и литературные мистификации создаются, чтобы воспользоваться этим фактом. Хотя такие мистификации сами по себе редко достигают высот полноценной теории заговора, они, тем не менее, могут ввести читателей в заблуждение, как доказательства обмана со стороны «глубинного государства».
В качестве примеров можно привести «Шестую и Седьмую книги Моисея», которые, как утверждается, являются утерянными книгами еврейской Библии, содержащими магические заклинания, но впервые появились в анонимных брошюрах в 1800-х годах. Столетие спустя западногерманский журнал «Штерн» приобрел то, что его редакторы считали 60 томами личных дневников Адольфа Гитлера. На самом деле это были подделки, созданные мошенником Конрадом Куяу.
Однако одной из самых странных литературных мистификаций за последнее время, безусловно, является «Некрономикон» Симона. Странно это потому, что ни для кого не секрет, что «Некрономикон» — вымышленный. Автор, Г. П. Лавкрафт, придумал эту книгу как сюжетный ход в знаменитой мифологии Ктулху. В ужасных рассказах говорится, что волшебный фолиант содержит историю Древних — могущественных, часто злых космических существ, — а также невыразимые, тайные знания.
Лавкрафт писал рассказы, стремясь к правдоподобию, и произведения, в которых фигурирует Некрономикон, не являются исключением. Он составил многовековую историю этой книги, даже включив в список академических учреждений, в которых, как утверждается, хранятся уцелевшие экземпляры. Он также ссылался на трактат наряду с «настоящими» гримуарами и алхимическими текстами, такими как «Книга Дзиан» (около 1900 г.) и «Турба Философорум» (около 900 г.).
Его усилия были настолько убедительны, что некоторые читатели поверили в существование этой книги. Библиотеки, известные коллекциями древних рукописей, включая Ватиканскую библиотеку, получали запросы на информацию о ней, а после смерти Лавкрафта книги с этим названием начали появляться в оккультных книжных магазинах. Многие из них — это очевидные и ироничные отсылки к творчеству Лавкрафта, но другие претендуют на подлинность. «Некрономикон Симона» относится к последним.
«Некрономикон», впервые опубликованный в 1977 году, приписывается просто «Симону», хотя фактическим автором, вероятно, является оккультист Питер Левенда. Во введении Симон утверждает, что получил греческий перевод настоящего «Некрономикона» от таинственного монаха и позже подтвердил, что его проклятия, заклинания и магические действия предшествуют большинству известных религий.
Но, по словам Габриэля Макки, библиотекаря по коллекциям и услугам Института изучения древнего мира Нью-Йоркского университета, книга на самом деле представляет собой «смесь переосмысленных шумерских и вавилонских текстов, приправленную добавленными отсылками к вымышленным божествам, созданным Лавкрафтом и ориенталистской магической системе Алистера Кроули». Переводы даже не являются оригинальными. Симон скопировал их из академических источников, добавив для пущей убедительности несколько Ктулху и Йог-Сототов.
«В «Некрономиконе» Симона древние источники интерпретируются через призму средневековой демонологии, теософии XIX века и бульварной литературы XX века», — пишет Макки.
Книга не получила широкого распространения за пределами круга оккультистов и подростковых группировок, но привлекла к себе внимание общественности во время суда над Родом Ферреллом. В 1996 году Феррелл и группа его друзей убили родителей Хизер Вендорф, а затем угнали семейный автомобиль. Когда полиция задержала подростков, они обнаружили в машине копии «Некрономикона Симона» и «Библии ведьм».
В ходе судебного разбирательства выяснилось, что Феррелл считал себя вампиром, а его друзья создали небольшую культовую группу под названием «Клан вампиров». Его тщательно продуманный фантастический мир, вероятно, служивший ему способом отвлечься от суровой жизни, был создан на основе обширного чтения не только оккультных произведений, но и древней пророческой и апокалиптической литературы.
«Широкая публика знает об истории древнего Ближнего Востока ровно столько, чтобы воспринимать его как место, полное тайн и странностей, — пишет Макки. — На самом деле мы довольно много знаем о древних ближневосточных культурах и их религиозных практиках, но исторические вымыслы основаны на невежестве и зависят от него. Чем больше мы узнаем и чем лучше будем передавать эти знания, тем больше инструментов у нас будет для противодействия искаженной истории».
Опасная мистификация
Хотя мистификации и литературные теории заговора могут быть провокационными, их последствия редко заходят дальше, чем онлайн общение или неловкие реплики на вечеринках. Но, подобно культу вампиров, они иногда могут вызывать насильственные действия. «Дневники Тернера» — роман, описывающий апокалиптическую расовую войну и получивший репутацию «библии расистских правых» — вдохновили Тимоти Маквейга на взрыв в федеральном здании в Оклахома-Сити в 1995 году.
Мистификации и теории заговора также могут активно использоваться в качестве оружия для подстрекательства к насильственным действиям и распространению конспирологических взглядов на мир. Пропаганда ненависти может манипулировать эмоциями, искажать факты и распространять откровенную ложь, и в этом отношении «Протоколы сионских мудрецов» — это, пожалуй, кровавый, отвратительный пример.
Это поддельный документ, якобы являющийся протоколом собрания еврейских лидеров. На этом вымышленном собрании участники планируют захватить мир и уничтожить христианство.
Хотя происхождение «Протоколов» неизвестно, одним из первых, кто опубликовал эту мистификацию в 1905 году, был публицист Сергей Нилус, живший в Москве. Впоследствии он отредактировал и выпустил несколько версий, каждый раз добавляя новое описание того, как он наткнулся на эту историю.
С момента первоначального распространения этот документ использовался для «доказательства» того, что группа еврейской элиты замышляет мировое господство. Например, после революции 1917 года и прихода к власти большевистской партии его использовали для объяснения того, как «международное еврейство» виновато в коммунизме, отсюда и термин «иудео-большевизм». На самом деле, одна из причин существования такого множества вариаций «Протоколов» заключается в том, что они были приняты и адаптированы на протяжении многих лет различными антисемитскими группами и историями, каждый раз в соответствии с претензиями той или иной группы.
«Протоколы» стремительно распространились в первой половине XX века, охватив весь мир и вдохновив на создание других книг и ненавистнической риторики. Их роль в подъеме нацистской партии и в творчестве самого Гитлера хорошо задокументирована.
Более ста лет «Протоколы» использовались как средство для поиска козлов отпущения, клеветы и оправдания убийств евреев, несмотря на то, что подлинность была опровергнута еще в 1920-х годах. В книге «Миф о еврейской угрозе в мировых делах» («The Myth of the Jewish Menace in World Affairs» 1921) публицист Люсьен Вольф разоблачил пропаганду ненависти, даже отметив, что некоторые части «Протоколов» были заимствованы из немецкого романа, в котором дьявол буквально поддерживает евреев.
В предисловии к книге Вольф обличает соотечественников-англичан за распространение подобной дезинформации: «Признаюсь, мне стыдно, что мне вообще пришлось писать эту работу. Тот факт, что уважаемые газеты в этой стране пытаются посеять здесь семена антисемитизма и что они используют для этой цели столь сомнительные приемы и столь мелодраматически нелепую литературу, не может не вызывать чувство унижения у любого уважающего себя англичанина».
Подобно нежеланию Делии Бэкон принять простой ответ о том, что Шекспир писал свои пьесы, сторонники «Протоколов» позволяют предвзятым представлениям формировать их мировоззрение. Вместо того чтобы позволить доказательствам влиять на убеждения, эти убеждения искажают и извращают реальность до такой степени, что все доказательства должны либо соответствовать ей, либо быть отброшены. Однако, в отличие от истории Бэкон, «Протоколы» показывают, что литературные теории заговора далеко не безобидны.
Сообщение Литературные мистификации: как безумные догадки влияют на реальный мир появились сначала на Идеономика – Умные о главном.