Евгений Донец, перебирая пленки ГТРК-Курск, забрёл в 90-е годы
— Россия 90-х годов существует в двух параллельных реальностях. В одной мы переживаем за Иден, за Келли, их папу Си-Си. В другой... Ах нет, это всё та же сказка, только с мексиканским... с мексиканской бесконечностью.
В другой реальности Курский завод тракторных запасных частей переходит на изготовление мотоблоков для огородников.
И как бы ни хотелось преподнести это в качестве достижения, ближайшие годы покажут обратное. КЗТЗ остался только в названии микрорайона.
Разбитые коровники — с начала 90-х визитная карточка курского села. Торговля чем угодно, где попало. Примета времени — ларьки! И челноки — рабочий и колхозница меняют серп и молот на клетчатый баул и билеты за границу. Дорога в Турцию и Польшу — опасна и трудна. Впрочем, трудиться — еще на закате Союза стало не модно, не стильно, не современно. Хочется выиграть новую жизнь в новой стране как-то по-другому. Хотя бы в лотерею! А Первомай пусть празднуют наивные энтузиасты.
Через год с небольшим случится ГКЧП, вскоре рухнет Союз, и целым поколениям объяснят: главное - каяться. Даже в молодежных передачах.
И уже не удивительно, что такие плохие люди с тоталитарным прошлым заслуженно испытывают упавшие на них экономические трудности.
Руководитель курской птицефабрики объясняет: не платим поставщикам за комбикорм, те в свою очередь не могут купить пищевые добавки. Берем миллиарды кредитов, чтобы не остановить производство и не вырезать всё поголовье. Куда они это ведро с битыми яйцами девали? Положено утилизировать, но по тем временам, скорее всего на корм кабанчику. Личному. Это 94-й. На прилавках уже не тот вакуум, что был в конце 80-х, — в карманах пустота. В домах недогрев. Зимы тогда были холодные, снежные. Прямо как нынешняя.
Евгений Донец, корреспондент:
— Белый снег не способен снять ощущение жизни в черной-черной комнате. Как компенсация —обилие ярких и горячих новостей. Тут и МММ, и «черный, опять же, вторник», и начало первой чеченской кампании.
И никто не представляет, чем станет далекая Чечня для курских срочников, армейских офицеров, сотрудников правоохранительных органов... на многие годы. Это 94-й.
Руководитель центра экстренной помощи в ответе за будущее курской санавиации. Ответ получается длинный, путанный, безнадёжный.
Забегая вперед, скажем: санавиацию возродят только через четверть века. А в те времена вся надежда на ворожей и барабашек.
По сравнению с современными шоу колдунов отыграно наивно. И трюк с падающими в курском костеле креслами сегодня никого на впечатлит. Но баловались! — взрослые и дети — интересно же!
Если мистика способствует продаже билетов — это не наказуемо.
Евгений Донец, корреспондент:
— Куряне к тому времени уже давно научились заряжать воду и крэмы, глядя в проницательные очки бывшего спортивного журналиста.
Кашпировский:
— Пускай исчезнет сахарный диабэт. Не верьте сказкам о том, что у меня провалился эксперимент по поводу обезболивания зубов. Заикающиеся дети — вот недавно на Камчатке один заговорил — сорок лет не мог разговаривать!
А в Курске, посмотрев «Призрака оперы», дети начали заикаться, а взрослые заговорили! — о призраке кинотеатра.
А пока творческая интеллигенция погружается в духовный поиск... директор птицефабрики опять за свое.
Процентные ставки огромны — растет себестоимость — поднимаем цену. Инфляция, понимаешь!
Как выбрались из этого круга? — спустя три десятка лет с трудом объяснят даже свидетели эпохи.