За истерией вокруг новых документов по делу Эпштейна потеряно главное
Безумие вокруг публикации новых документов с электронной перепиской Эпштейна достигло апогея, пишет UnHerd. Под подозрением все, с кем он когда-либо общался по любому поводу. Массовая истерия заслоняет самые главные выводы из этого скандала.
С некоторой неохотой приходится констатировать очевидное: в интернете вновь воцарилось безумие. Сначала были эксцессы, связанные с движением #MeToo, а теперь у нас появилось #JeeToo. После недавней публикации документов Министерства юстиции под прицелом оказались все, кто когда-либо отправлял дружеские сообщения на электронный адрес Джеффри Эпштейна, использовавшийся во время его "отпусков", даже если они не имели отношения к торговле людьми. Обвинение "по ассоциации" можно сравнить со средневековым методом диагностики, а разрушение репутации — с соответствующим лекарством.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Легко рассуждать о всеобщей истерии, но когда она действительно охватывает людей, то происходящее становится трудно описать словами. Обычно люди замолкают, когда круг предполагаемых виновников начинает хаотично расширяться. Стоит лишь неосторожно заметить, что доказательств недостаточно или что важно соблюдать все необходимые правовые процедуры, как вы тоже можете оказаться в числе тех, кого считают виноватыми.
"Будущий резерв моделей" для Эпштейна. Киевский режим неприкрыто сходит с ума
Тем не менее стоит признать, что ситуация явно ненормальная. Особенно это заметно, если обратить внимание на действительно важные для общественности детали — например, на свидетельства того, что [бывший британский министр и посол Великобритании в США] Питер Мандельсон (Peter Mandelson) и бывший принц Эндрю передавали Эпштейну конфиденциальную финансовую информацию, которую сейчас изучает полиция. Другие страны с опозданием понимают, что когда политики или члены королевской семьи слишком тесно общаются с миллиардерами, национальные интересы начинают казаться им несущественными.
Однако сам факт возможной финансовой коррупции не вызывает сильного общественного интереса. Это подтверждается тем, что недавняя статья в The Wall Street Journal о контракте с ОАЭ на поставку микрочипов и инвестиции в размере 500 миллионов долларов в компанию, принадлежащую Трампу, не вызвала большого резонанса. Очевидно, яркий сексуальный скандал служит тем "волшебным ингредиентом", который гарантирует общественный резонанс. И все же, как ни странно, эти документы не содержат по-настоящему новой информации.
Дело вовсе не в том, что в этих документах мало скандалов — напротив. Проблема втом, что многие из них нам уже были известны. Например, давно известно осексуальных преступлениях Эпштейна в отношении несовершеннолетних, а также отом, как [подруга Эпштейна британка Гислейн] Максвелл (Ghislaine Maxwell) подталкивала жертв кдействиям сексуального характера. Уже были интервью, документальные фильмы и книги. Мы осведомлены о том, что он часто общался с очень молодыми женщинами, о его своеобразном художественном вкусе, который иногда вызывал подозрения в педофилии, а также о его хвастовстве тем, что у него под рукой всегда была книга "Лолита".
Исходя из этого, мы, безусловно, могли ожидать, что на жестких дисках будет обнаружена порнография, а также "подарки" в виде женщин и номер телефона гинеколога на быстром наборе. Давно было очевидно, что многие друзья и коллеги этого человека закрывали глаза на его распущенность. Возможно, некоторые из них и сами были склонны к подобному поведению.
Когда Мандельсон был назначен послом, ключевая информация об Эпштейне уже была в открытом доступе. Большинство людей не интересовались его личными связями. Этот факт свидетельствует о том, что нынешняя повышенная бдительность в отношении его бывших соратников является надуманной. Сейчас некоторые, похоже, играют в "Шесть ступеней отчуждения" (теория, гласящая, что все люди на земле связаны друг с другом через цепочку знакомств не более чем из шести звеньев; также одноименный фильм 1993 года выпуска, — прим. ИноСМИ), но вместо [актера] Кевина Бэкона (Kevin Bacon) здесь фигурирует Эпштейн. На этой неделе в СМИ активно обсуждалась история миколога Мерлина Шелдрейка (Merlin Sheldrake), который якобы получил крупный грант от Эпштейна, хотя на самом деле они никогда не встречались и никаких денег не передавалось. Тем временем председателя организационного комитета Олимпийских игр в Лос-Анджелесе вынуждают подать в отставку. Главное обвинение сводится к тому, что в 2002 году он обменивался с Гислейн Максвелл письмами по электронной почте с элементами флирта.
Это может показаться чрезмерной компенсацией, но на самом деле она остается незначительной по сравнению с настоящими скандалами в киберпространстве. Публикация миллиона файлов с минимальным контекстом стала настоящим искушением для онлайн-детективов. Основное правило для интерпретации документов: каждый из них следует рассматривать в самом скандальном свете.
Любое неуместное или гиперболическое высказывание, сделанное в частном порядке — будь то шутка о посещении "съезда педофилов" с Вуди Алленом (Woody Allen) или фраза о неназванном человеке: "Я даю вам разрешение убить его" — воспринимается буквально. Даже заказ Эпштейном репродукции картины "Избиение младенцев" 1591 года голландского художника Корнелиса ван Харлема (Cornelis van Haarlem) трактуется как прямое признание в детоубийстве.
Нет ни доли иронии или намека на то, что человек, о котором идет речь, сознательно стремился подчеркнуть свою дурную репутацию. Также не может быть и речи о случайных совпадениях. Жаль шеф-повара, упомянутого несколько раз в документах, которому, по-видимому, поручалось удовлетворять "особый аппетит" Эпштейна к "вяленому мясу". Интернет-детективы истолковали это как секретный код для человеческих останков. Оглядываясь назад, шеф-повар, вероятно, сожалеет о своей профессиональной связи с опозоренным финансистом. И я уверена, он еще больше сожалеет о том, что назвал свой бывший ресторан "Каннибал".
В какой-то степени все это было неизбежно, ведь монетизация кликов придает мощный импульс неуправляемому интернету. Одержимые люди объединяются ради общей цели: "Я не буду касаться вашего безудержного антисемитизма, если вы поддержите мое стремление свергнуть гарвардскую элиту". Но даже мейнстримные комментаторы, кажется, готовы поддерживать абсурдно конспирологические утверждения, если это вредит их врагам. Учитывая исключительно широкий круг социальных контактов Эпштейна, его архивы дают материал для сведения счетов в самых разных направлениях. К сожалению для критиков Трампа, для них пока там нет ничего по-настоящему интересного.
Существует такое понятие, как "моральная паника". Это социальный феномен, когда в обществе наблюдается массовая истерия по определенному поводу. Сэтой точки зрения паника, безусловно, является негативным проявлением, номорализаторство, которое часто за ней следует, может быть еще более деструктивным. Ясогласна с этим лишь отчасти: люди, безусловно, должны перестать паниковать, но они не должны так активно заниматься морализаторством.
Если бы люди перестали паниковать, то архивы предоставили бы нам больше материала для менее драматичной, но более острой критики привычных человеческих слабостей. Это похоже на ожившую сатиру на современное лицемерие. Например, Дипак Чопра (Deepak Chopra), духовный гуру нью-эйдж, относится к "девушкам" Эпштейна так, будто это просто пони для игры в поло. Ноам Хомский (Noam Chomsky), известный левый интеллектуал, очевидно, не придает значения экономической эксплуатации, происходящей у него под носом. Лоуренс Краусс (Lawrence Krauss), профессор астрофизики, сталкивающийся с обвинениями в сексуальном насилии, обращается за советом к опытному преступнику. Раздраженная реакция Эпштейна также сохранилась для будущих поколений: "Вы можете быть великим ученым, но вы никудышный игрок в эту игру с сексуальными домогательствами".
После публикации материалов дела жена Хомского в защиту мужа заявила, что Эпштейн "начал окружать Ноама, посылая подарки и создавая возможности", чтобы "заманить" его в ловушку. Та же динамика прослеживается и в переписке с Крауссом: одно письмо посвящено автомобилю для семейного отдыха, другое — оплате юридических услуг. Один особенно зависимый от него ученый-когнитивист, Йоша Бах (Joscha Bach), по-видимому, получил авиабилеты, квартиру и деньги на обучение детей в частной школе. Возможно, это и не была проституция, но от ученых, получавших финансирование от Эпштейна, определенно требовалась взаимность: они должны были следовать его правилам, помогать ему создавать видимость благопристойности и обеспечивать интеллектуальное развлечение для него самого. В то время как женщины должны были делать вид, что им нравится секс, мужчины изображали интерес к его теориям о природе сознания.
Но, пожалуй, самый важный урок, который можно извлечь из публикации этих файлов, касается реакции на них. Основные черты истории Эпштейна, вызывающие возмущение, на деле удручающе обыденны. В интернете я видела возмущение по поводу фото, похожих на детскую порнографию в файлах [Эпштейна], которые в другом контексте, вероятно, вызвали бы лишь безразличие — не из-за того, что они не отвратительны, а из-за их повсеместного присутствия. Если отбросить частные самолеты и Карибские острова, все ужасное, что когда-либо происходило с девушками или молодыми женщинами на территории, принадлежащей Эпштейну, является обычной практикой для участников индустрии проституции: совращение, сутенерство, принудительный контроль, сексуальная эксплуатация, ненасытная тяга к экстремальной молодости и новизне — все это маскировалось респектабельной оболочкой "секс-работы". В извращениях Эпштейна не было ничего необычного. У него просто были средства, чтобы предаваться им в полной мере.
Однако, похоже, что наблюдатели по-настоящему возмущаются такими инцидентами только тогда, когда появляется дополнительный фактор, подогревающий интерес — например, если преступники являются миллиардерами. И все же тема быстро теряет остроту, нуждаясь в новых драматических "подпитках" для сохранения интриги — будь то дразнящие слухи о новых участниках или фантастические рассказы об убийствах и каннибализме. Прежде чем это осознаешь, дискуссия выходит из-под контроля, и снова теоретики заговора не могут связать воедино никакие реальные факты.
К сожалению, в нашем обществе сексуальное поведение, подобное действиям Эпштейна, считается обычным явлением. Оно проявляется в двух формах: проституции и порноиндустрии. И, что еще более удручающе, к этому в основном относятся терпимо. Вы можете решить, что это попытка оправдать Эпштейна, но я склонна видеть в этом скорее обвинение в адрес общества. Прекрасно, что сегодня мы решительно осуждаем миллиардеров-сатанистов и каннибалов, но куда продуктивнее было бы направить это возмущение на то, что действительно имеет значение.