Альбомы 1996 года, которые стоит переслушать в 2026-м
Традиционно в начале года «Сноб» составляет топ альбомов, которым в наступившем году исполняется 30 лет.
R.E.M. — New Adventures in Hi-Fi
В 1990-х скромные колледж-рокеры R.E.M. превратились в одну из главных рок-групп планеты и достигли такого культового статуса среди нового поколения музыкантов, что невольно стали ориентиром для двух главных фигур альтернативной сцены десятилетия — Курта Кобейна и Тома Йорка. Выходит, что группа походя способствовала возникновению и формированию двух краеугольных рок-движений десятилетия — гранжа и пострадиохедовского рока, позже получившего название пост-брит-поп.
Дружба фронтмена R.E.M. Майкла Стайпа и Курта Кобейна началась еще до того, как группа Nirvana выстрелила с альбомом Nevermind, а ее предводитель превратился в мятежного идеолога гранж-эстетики. Кобейн просто боготворил R.E.M., называл их «основным источником вдохновения» и искренне поражался тому, как участники группы относятся к свалившейся на них мировой славе — «словно святые» и, несмотря на нее, «продолжают выпускать великие альбомы». Музыканты планировали записать совместный альбом, но не срослось — Кобейн, к несчастью целого поколения, не справился с грузом собственной славы. Дело ограничилось тем, что Стайп стал крестным отцом дочери Кобейна и Кортни Лав — Фрэнсис Бин Кобейн.
После самоубийства Кобейна скорбящий Стайп записал песню Let Me In — своеобразное посвящение, «надгробную речь», элегию на смерть друга. Перегруженная дисторшн-гитарой композиция разместилась в самом финале альбома R.E.M. Monster 1994 года, который в целом представлял собой реакцию группы на феномен гранжа — группа, по меткому замечанию рецензента Rolling Stone, заиграла с неистовостью подростков в папином гараже. Примечательно, что в тур в поддержку этого лонгплея R.E.M. взяли на разогрев британскую группу Radiohead, которая как раз находилась на пороге мировой славы — вышел их прорывной альбом Bends. Так началась дружба Стайпа и Тома Йорка, для которого фронтмен R.E.M. стал не просто другом, но и наставником. «Мы долгое время вслепую копировали R.E.M.», — признавался позже фронтмен Radiohead.
Но и Стайпу с R.E.M. тоже было чему поучиться у младших товарищей. Вдохновившись успешным опытом Radiohead, которые многие треки для Bends записали прямо в туре, R.E.M. решили взять с собой на гастроли восьмидорожечные магнитофоны и записывать песни для нового альбома прямо на ходу. В результате на свет родился альбом New Adventures in Hi-Fi — запись, на которой R.E.M. попытались совместить грязный, непросеянный окологранжевый рок с альбома Monster с акустическим фолк-саундом прославивших группу пластинок Out of Time (1991) и Automatic for the People (1992).
В документальном фильме R.E.M. — Falls to Climb 1999 года можно обнаружить сцену, где Том Йорк вместе с R.E.M. исполняет песню Be Mine — один из центральных номеров с New Adventures in Hi-Fi, который только по какой-то нелепой случайности так и не стал синглом.
На выходе получился максимально эклектичный альбом, в котором уютно соседствуют медитативная, богатая на перкуссию баллада «с посвистыванием Эннио Морриконе» How The West Was Won and Where It Got Us и перегруженный дисторшном стадионный рок-бэнгер The Wake-Up Bomb. Не зря R.E.M. считают отцами инди-рока: такое бесстрашие в смешении несовместимого в рамках одного альбома и заигрывание со всевозможными жанровыми оттенками современной музыки свойственно представителям инди-рок-сцены нового века. New Adventures in Hi-Fi — это, пожалуй, самый амбициозный лонгплей R.E.M. за всю их тридцатилетнюю карьеру — на нём они умудрились объединить все свои до этого не пересекавшиеся вселенные.
«Мы уже давно обсуждали идею записать альбом прямо в дороге, пока мы находимся в туре. Хотелось добиться при записи ощущения спонтанности и расслабленности, которые присущи саундчекам, джемам в гримерке, живым выступлениям, в конце концов, — рассказывал бас-гитарист R.E.M. Майк Миллз в интервью журналу Mojo после релиза New Adventures in Hi-Fi в ноябре 1996 года. — После того как мы преодолели кризис с Биллом (барабанщик R.E.M. Билл Берри потерял сознание прямо на сцене во время одного из выступлений, ему диагностировали аневризму сосуда головного мозга, — Прим. ред.), запись нового альбома выглядела сущим пустяком. Обычно требуется время, чтобы понять свое отношение к записи. Но в случае с этим альбомом могу уже сейчас сказать, что лично для меня он идет третьим сразу после Murmur и Automatic for the People».
Вернувшись из тура, участники группы все-таки заглянули в студию, где записали еще четыре дополнительные песни для новой пластинки — How the West Was Won and Where It Got Us, New Test Leper, Be Mine и E-Bow the Letter. Последний трек был записан совместно с крестной матерью панк-рока Патти Смит, давней подругой Майкла Стайпа и его наставницей. Его-то и было решено выпустить первым синглом с пластинки. Проблема с E-Bow the Letter заключалась в том, что эта композиция совершенно не подходила для роли ведущего сингла с новой пластинки ведущей рок-группы мира. Это один из самых неторопливых, мрачных и личных треков на альбоме — песня посвящена смерти еще одного молодого друга Майкла Стайпа — актера Ривера Феникса, умершего в возрасте 23 лет от овердоза на ступеньках клуба Джонни Деппа. Программные директоры радиостанций буквально хватались за голову, вынужденные как-то вставлять эту депрессивную композицию в сетку вещания, потому что публика требовала новую песню R.E.M.
Группа могла пойти на компромисс и выбрать для первого сингла какую-нибудь беспроигрышную мелодичную акустическую балладу вроде Electrolite, но предпочла придерживаться своих убеждений — как, впрочем, и всегда. Мейнстримная публика оказалась не готова к такому повороту событий. Не способствовал народной любви и минималистичный клип, снятый на песню: группа в полутьме исполняет песню на фоне переплетённых гирлянд, а Патти Смит в это время едет на трамвайчике по Праге.
Такой смелый ход не мог не сказаться на коммерческом успехе альбома. И хотя в результате только в США было продано около миллиона экземпляров, для группы уровня R.E.M. того периода это был не тот успех, которого все ожидали. Впоследствии New Adventures in Hi-Fi приобрёл культовый статус «экспериментального шедевра» — с годами пластинка полюбилась не только критикам, но и фанатам, которые теперь считают этот альбом «последней великой записью R.E.M.» перед тем, как те ударились в поиски своего нового лица на рубеже веков.
New Adventures in Hi-Fi — это любимый альбом самого Майкла Стайпа, да и все остальные участники группы считают эту работу пиком своего творчества. Им вторит Том Йорк, который называет New Adventures in Hi-Fi своей любимой пластинкой R.E.M., а песню Electrolite так и вовсе считает величайшим произведением в карьере группы.
Fiona Apple — Tidal
Во второй половине 1990-х альтернативную сцену и поп-музыку захлестнула волна девушек с гитарами. Успех Аланис Мориссетт открыл двери многим талантливым исполнительницам, поющим свой материал, — в чарты ворвались инди-артистки вроде Лизы Лоб, Лиз Фэр и Джулианы Хэтфильд, которые при другом раскладе прозябали бы в андеграундных клубах. Радиоэфир мейнстримных рок-радиостанций заполнили женские голоса — от гиганток индустрии Шерил Кроу и Натали Имбрульи до героинь одного хита вроде Джоан Осборн, Дженнифер Пейдж и Мередит Брукс.
Фиону Эппл часто тоже причисляют к этой волне артисток. Что поделать — старт её карьеры совпал с этим поп-культурным явлением. Таким же образом в гранж-лагерь зачислялись попавшие под горячую руку The Smashing Pumpkins или какие-нибудь Soul Asylum. Но правда заключается в том, что Фиона Эппл пришлась бы ко двору в любую другую эпоху поп-музыки.
На Tidal юная артистка смешала две свои главные страсти — наследие джазовых див вроде Билли Холлидей и Нины Симон и поэзию Майи Энджелоу, чей сборник стихов всегда лежал под подушкой Фионы-подростка. Этот совершенно нестандартный для своего поколения микс артистка щедро приправила мощными трип-хоповыми битами и целым арсеналом диковинных для поп-музыки инструментов — вибрафоном, маримбой, флейтой, арфой, разнообразными винтажными электромеханическими и электронными клавишными. Благодаря этому, можно сказать, вневременному подходу Tidal и сейчас звучит более чем актуально. Особенно на фоне современниц Эппл с перепродюсированным звучанием.
Самой известной песней певицы до сих пор остаётся центральный номер с Tidal — хит-сингл Criminal, в основе которого лежит хип-хоп-бит, грохочущее пианино и сложная извилистая партия флейты. Героиня песни чувствует себя неловко из-за того, как легко она получила желаемое, просто воспользовавшись своей сексуальной привлекательностью. По легенде, Эппл написала эту композицию во время обеденного перерыва в студии и потратила на это ровно 45 минут.
Трудно в это поверить, но когда Фиона Эппл записывала свой дебютный альбом, ей ещё не было восемнадцати лет — настолько цельной и зрелой вышла эта работа. Когда исполнительница получила первый чек на 100 тысяч долларов в качестве аванса за Tidal, она, по воспоминаниям матери, не проявила особой радости — девушке на тот момент ещё не было 18 лет, и матери пришлось расписываться в контракте вместо дочери.
Впервые встретившись с Эппл, музыкальный продюсер Энди Слейтер, заинтересовавшийся демо-записью артистки, подумал, что над ним сыграли злую шутку — так сильно ангельская внешность 17-летней исполнительницы контрастировала с тем, что он услышал на демо-записи. «Пухлые губы, короткий топ, из-под которого виден плоский живот с пирсингом, спадающие волнами густые каштановые волосы и огромные, как блюдца, глаза. Певица и пианистка Фиона Эппл, может, и выглядит как следующая Кейт Мосс, но стоит услышать её песни — и обсуждение её внешности станет просто неуместным», — писал в то время New York Times о загадочной артистке.
За пять месяцев, прошедших после той встречи с продюсером, Фиона Эппл проделала стремительный путь из полной безвестности к статусу звезды MTV, у которой в кармане лежал контракт с мейджором Sony. Старшая знакомая Эппл, по ее воспоминаниям, была дико шокирована, увидев подругу детства, ползущую в нижнем белье среди пустых бутылок и потерявших сознание фотомоделей в видео к синглу Criminal, которое наследует эстетику скандального фильма Ларри Кларка «Детки» 1995 года. Во многом благодаря этому клипу критики начали относиться к молодой певице как к травмированному вундеркинду, которого вроде и пожалеть надо, но на которого при этом никак невозможно смотреть без вожделения.
Благодаря успеху Аланис Мориссетт музыкальные продюсеры в середине 1990-х внезапно осознали, что травмированные девушки, которые сочиняют свои странные песни, могут стать очень даже важным элементом в механизме шоу-бизнес-машины. Но в случае с Фионой у этого механизма с самого начала возникли некоторые проблемы. Артистка явно не хотела быть каким-то там элементом и наотрез отказывалась играть по правилам, установленным этими самыми музыкальными продюсерами.
«Наш мир полон дерьма, — сообщила Эппл всем заинтересованным на церемонии MTV Video Music Awards 1997 года после того, как ей вручили награду как лучшей новой артистке года. — Не стоит строить свою жизнь, отталкиваясь от того, что сейчас считается крутым. Будьте собой». Кажется, сама исполнительница до сих пор пользуется этим своим полным юношеского максимализма советом.
Со временем стало понятно, что Фиона Эппл любит делать большие — порой гигантские — перерывы между своими альбомами. Оказалось, что работа над новыми песнями для Эппл сродни походу к психотерапевту — новый материал артистка пишет только тогда, когда несчастлива. И никакие дедлайны, никакие контракты, ни один самый важный делец от шоу-бизнеса не в силах заставить своенравную певицу пойти против этой своей особенности. К счастью, грандиозный успех дебютного альбома, который впоследствии разошёлся миллионными тиражами и принёс артистке её первую премию «Грэмми», позволил Эппл с самого начала своей карьеры диктовать свои условия. Отношения с непростыми мужчинами, в свою очередь, обеспечили относительную регулярность выхода новых песен.
За 30 лет, что прошли с момента выхода Tidal, выросло целое новое поколение артисток, которые вдохновляются принципами и творчеством Фионы Эппл. «В её творчестве невозможно найти ни одной строчки, которую можно было бы назвать пошлой или лицемерной. Она самая настоящая легенда», — говорит King Princess, с которой Эппл записала новую версию своей песни I Know.
Type O Negative — October Rust
Сейчас такое даже и представить невозможно, но в пресловутую золотую эпоху MTV эфир смело отдавали разного рода андеграундным маргиналам, от которых только и жди что проблем, а не прибыли. В том числе и представителям так называемой тяжёлой музыки. Клипы дум- и дэт-металистов вовсю крутили на канале — правда, поздно вечером и в специализированной программе Headbanger’s Ball. Относительная непродолжительность этого периода в истории поп-культуры, вероятно, связана с тем, что подавляющее большинство групп метал-сцены того времени, смешивающих радикальность дэт-метала с романтичностью дум-метала, воспринимали себя излишне серьёзно.
К счастью, двухметровый предводитель бруклинских готик-металистов Type O Negative Питер Стил был не таким — на фоне коллег по тяжёлому цеху он выглядел огромной белой вороной. Мало того, что музыкант относился к себе и своей группе с огромной долей самоиронии, так его ещё совершенно не интересовал дико актуальный на тот момент дэт-метал. Стилу нужен был только дум — тягучее, тяжёлое звучание, доведённый до крайности хэви-металлический саунд Black Sabbath.
Обладателю уникального голоса диапазоном в четыре октавы Стилу хотелось одновременно звучать тяжело, мрачно, но при этом красиво и возвышенно, для чего к готик-думу он добавил воздушности классического дрим-попа в духе Cocteau Twins, мелодичности The Beatles психоделического периода и мрачности классиков готик-рока Sisters of Mercy. В результате в 1993 году на своём третьем альбоме Bloody Kisses бруклинцам удалось создать поистине неповторимый саунд. Никто и никогда не звучал так — ни до, ни после Type O Negative. На волне успеха синглов Christian Woman и Black No. 1 — каждый в среднем по десять минут — группа не только стремительно превратилась в культовую фигуру на готик-метал-сцене, но и добилась весьма заметного мейнстримового успеха.
В 1996 году группа продолжила с успехом развивать свои идеи на ещё более эстетском, изощрённом и витиеватом альбоме October Rust. И не было впоследствии у группы записи более хитроумно устроенной и тщательно продуманной — фанаты во главе с барабанщиком Black Sabbath Биллом Уордом считают её лучшим альбомом в дискографии Type O Negative. Пластинка открывается роскошной балладой Love You to Death: тяжёлая поступь хэви-металлической гитары здесь гармонично сосуществует с воздушностью клавишных и бэк-вокала, в то время как Стил угрожающе заявляет: «Говорю тебе, зверь внутри меня рано или поздно завладеет тобой».
Следом россыпью звенящих гитар открывается почти дрим-поповый трек Be My Druidess, который звучит как утяжелённая версия Cocteau Twins. «I'll do anything to make you come», — продолжает играть с сексуальными подтекстами Питер Стил. Ближе к финалу пластинки спряталась мгновенная хэллоуинская классика — тягучая фем-баллада Wolf Moon, в которой рифмуются лунный цикл у оборотней и менструальный цикл у женщин. Трудно представить себе ещё одного такого представителя метал-сцены, который мог бы отважиться на такие провокационные тексты.
Спустя совсем немного времени финская группа HIM беззастенчиво взяла эстетику Type O Negative и довела её до поп-кондиции, окрестив результат «лав-металом». Ушлые финны пошли на те компромиссы, на которые Питеру Стилу не позволили бы решиться врождённое чувство прекрасного и всё та же самая самоирония: фронтмен Type O Negative просто не мог позволить себе жертвовать вкусом и снизойти до избитых и безликих поп-схем.
Помимо гигантского роста и невероятно низкого вокала у Стила была ещё одна отличительная черта — фирменный чёрный юмор. При всей пафосности звучания группы и предельно серьёзном виде её фронтмена тексты Type O Negative насквозь пропитаны сарказмом и болезненной самоиронией. Стил умел совмещать несочетаемое: быть искренним романтиком и добродушным философом, но в то же время — циничным, самоуничижающим инфантилом. Не случайно его называли «Эдгар Аллан По и Бивис с Баттхедом в одном флаконе». Именно эта обаятельная противоречивость и многослойность стали главным секретом группы, которая смело пользовалась откровенными поп-хуками и при этом оставалась ошеломляюще тяжёлой.
Спустя более десяти лет после смерти Питера Стила, скончавшегося в 2010 году от сердечной недостаточности, его уникальность продолжает привлекать новых слушателей. Есть у него фанаты и среди нового поколения музыкантов: от гиперпопулярной Билли Айлиш, которая как-то нарядилась в рубашку с принтом Type O Negative, до андеграундной Николь Доллангенджер, которая в 2016 году записала кавер на Christian Woman — пожалуй, главный хит Type O Negative. Удивительным образом наследие Type O Negative в 2020-х приглянулось и хипстерскому изданию Pitchfork, которое обычно не пишет о подобной музыке, что спровоцировало новую волну интереса к группе.
Beck — Odelay
Бек привлёк всеобщее внимание посреди гранж-эпидемии синглом Loser 1993 года, в котором вальяжно призывал свою пассию пристрелить его, потому как он никчёмный неудачник. Инди-сингл, изначально выпущенный скромным тиражом в 500 экземпляров, внезапно стал большим инди-хитом, и артистом заинтересовались крупные лейблы. Визуально и Бек, и видео к синглу идеально вписывались в гранж-эстетику: длинноволосый раздолбай, нагловатый эксцентрик в шмотках из секонд-хенда и его малобюджетный клип с лоу-файным зернистым изображением и будто хаотично перетасованными кадрами пляшущих на кладбище чирлидерш, смерти с косой и гробика на колёсиках. Было в этом клипе одновременно что-то и от американского гранжа (Smells Like Teen Spirit Nirvana), и от британского мэдчестера (Love Spreads The Stone Roses).
Но вот в музыкальном плане Бек был довольно далёк от новомодного тогда гранжевого саунда. В Loser музыкант, как он сам уверяет, наспех скрестил хип-хоповый бит с кантри-фолк-гитарой, добавив к ним звук ситара и ещё ряд сэмплов. И вуаля — нечаянно вышел гимн поколения.
После успеха сингла Бек тут же был провозглашён новым лицом поколения X и иконой так называемого слэкер-рока — поджанра инди-музыки, записанной нарочито небрежно и проповедующей расслабленный образ жизни бездельников. Но музыкант усердно открещивался от титула: «Какой я вам слэкер? Я в жизни никогда не бездельничал — работал за 4 доллара в час, просто чтобы свести концы с концами. Слэкер-эстетика для тех людей, которые могут себе позволить вечно депрессовать по любому поводу».
Проблема была в том, что остальной репертуар Бека заметно отличался от хит-сингла, который принёс ему популярность среди широкого слушателя. Поэтому вскоре на смену титулу принца слэкер-рока пришло гораздо менее лестное звание героя одного хита. Подписав контракт с мейджором Geffen и получив увесистый бюджет, перепуганный первым столкновением с популярностью Бек засел в студии, чтобы доказать всем, что он, во-первых, никакой не слэкер, а во-вторых, вовсе не герой одного хита.
Музыкант тратил по шестнадцать часов на сведение одного трека, а на следующий день мог начать всё с нуля. Новый альбом, по словам музыканта, стал результатом полуторагодового лихорадочного процесса совмещения несовместимого — месяцами напролёт он только и делал, что «вырезал, вставлял, добавлял слой за слоем, перемонтировал и пересводил». На пластинке, получившей название Odelay, Бек перемешал кантри, блюз, хип-хоп, джаз, фолк, инди-рок, электронику и огромную кучу сэмплов. С последним музыканту помог прославленный дуэт продюсеров Dust Brothers, который стоял за успехом культового альбома Beastie Boys Paul’s Boutique, а немного позже сделал саундтрек к «Бойцовскому клубу» Дэвида Финчера.
Несмотря на скепсис боссов с лейбла, уверявших музыканта, что Odelay будет гигантской ошибкой, результат был ошеломительным! Пластинка принесла Беку сразу две первые в его жизни статуэтки «Грэмми», продалась двухмиллионным тиражом и попала во все стоящие итоговые списки лучших альбомов года (а позже — и лучших альбомов всех времён). Синглы Devils Haircut и Where It’s At не вылезали из эфира MTV, но остальные песни на альбоме были не менее стоящими, эклектичными и странными — The New Pollution, Lord Only Knows, Jack-Ass. Совсем неплохо для парня, у которого, говоря словами его песни Where It’s At, «есть только две вертушки и микрофон».
Odelay — это настоящий пир для ушей, постмодернистская мозаика, невероятное звуковое путешествие, в которое в идеале нужно отправляться в хороших наушниках. Именно благодаря этому альбому за Беком закрепилось новое звание — одного из самых креативных и инновационных музыкантов нашей с вами современности.
Kula Shaker — K
В 1995-м брит-поп миновал свой пик популярности, и прогрессивная общественность резко начала терять интерес к процессу сталкивания лбами Oasis с Blur. Последние так и вовсе на своём следующем после великой брит-поп-битвы альбоме ударились в американский инди-рок и выдали свой главный народный хит Song 2. Крупные лейблы и студийные боссы при этом не теряли надежды ещё немного нагреться на хайпе и открыть «очередных Oasis». На выручку пришла лондонская золотая молодёжь в лице группы Kula Shaker под предводительством Криспиана Миллса из известной британской кинематографической династии.
Потребность в свежей брит-поп-крови была настолько сильна, что контракт с мейджором Columbia ребята из Kula Shaker подписали ещё до того, как выпустили первый сингл. Им, кстати сказать, стала песня Tattva, и уже по ней было понятно, что Kula Shaker не просто играют брит-поп по лекалам групп времён британского вторжения, а изящно и щедро разбавляют его психоделическим роком и — что самое главное — индийскими музыкальными мотивами и аутентичными инструментами.
Дело в том, что за пару лет до создания Kula Shaker идеолог группы Криспиан Миллс отправился в духовное паломничество, путешествуя с рюкзаком по Индии. Поездка оказала глубокое влияние на музыканта, вызвав у него глубокий интерес к индийской культуре и индуизму. Вернувшись в Великобританию, он создал группу, которая вскоре получила название Kula Shaker — в честь одного из двенадцати альваров (святых Южной Индии), короля Кулашекхары, имя которого в индийской культуре ассоциируется с благополучием и счастьем. Вернувшись из Индии, Миллс осознал, что просто играть в брит-поп ему уже не очень интересно: по его задумке музыка Kula Shaker должна была следовать более духовному и мистическому направлению в соответствии с его собственным растущим интересом к философии гаудия-вайшнавизма.
Результатом стал дебютный альбом Kula Shaker со скромным названием K, на котором битловская психоделия и хендриксовская гитара были в равных пропорциях смешаны с традиционной индийской музыкой и мантрами на санскрите. Впечатлившийся таким подходом рецензент New Musical Express в дни релиза альбома сравнивал Kula Shaker одновременно со Stone Roses и Led Zeppelin, а сама пластинка расходилась как горячие пирожки.
K добрался до первого места в британских чартах, став на тот момент самым быстро продаваемым альбомом в истории британской музыкальной индустрии после Definitely Maybe Oasis. Так что братьям Галлахерам ничего не оставалось, как позвать Kula Shaker на разогрев одного из их легендарных концертов на концертной опен-эйр-площадке Небуорт перед аудиторией в 150 тысяч зрителей. После такого взобраться на вершину национального чарта осенью 1996-го следующему синглу Kula Shaker Hey Dude могли помешать разве что Spice Girls. Тем временем кавер, который новоявленные звёзды брит-попа записали на хит-сингл Deep Purple Hush, оказался в саундтреке к голливудскому молодёжному слэшеру «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». Последовал тур Kula Shaker по США, для музыкального рынка которых был выпущен мини-альбом Summer Sun EP. Эпоха брит-попа издавала последний протяжный вздох.
Выпустив второй альбом Peasants, Pigs & Astronauts в 1999 году, группа развалилась с тем, чтобы собраться вновь в 2007-м. За всю свою дальнейшую карьеру Kula Shaker так и не удалось повторить успех своего дебютного альбома, но сегодняшних Миллса и компанию, кажется, это не сильно расстраивает. У группы явно преданная фанатская база: Kula Shaker регулярно ездят в туры и исправно выпускают по альбому примерно раз в два года.
«Та музыка, которую мы начали делать в 1996-м, сейчас стала частью мейнстрима, а тогда люди просто не знали, на какой полке нас разместить», — размышляет Миллс в интервью Drowned in Sound о том, что индийская традиционная культура за прошедшие тридцать лет давно стала неотъемлемой частью европейской поп-культуры с её бесконечными сборниками фоновой чиллаут-музыки и китчевыми постерами с изображениями Кришны.
У скоротечности большого успеха Kula Shaker была и другая причина. Британские музыкальные критики середины 1990-х почему-то усиленно придирались к тому, что Миллс — выходец из преуспевающего семейства, хотя он этого никогда и не скрывал, в отличие от, скажем, главных панков сегодняшней Британии Idles. Так что в наши дни, когда вопросов о происхождении, скажем, Билли Айлиш у современных музыкальных критиков, как правило, не возникает, самое время исправить историческую несправедливость и непредвзято послушать дебютный альбом Kula Shaker.
Автор: Роман Дранников