«Крот» в бункере: кто навел израильские F-35 на убежище Хаменеи

Утром в субботу, 28 февраля, Израиль начал операцию «Львиный рык», в результате которой, в частности, под удар попал высший военно-политический эшелон Ирана. Среди погибших — верховный лидер Али Хаменеи, командующий Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) Мохаммед Пакпур, министр обороны Азиз Насирзаде и другие ключевые фигуры режима. Моральную оценку этому акту уже дали. Но как технически Израиль смог реализовать такую операцию? С этим вопросом мы обратились к военному аналитику Антону Мамедову.

По данным СМИ, удар стал возможен благодаря уникальным разведданным ЦРУ, которое несколько месяцев следило за местонахождением иранского руководства и сообщило Израилю точное время встречи в правительственном комплексе Тегерана. Израильская авиация нанесла удар среди бела дня, сбросив десятки бомб на комплекс, где проходило совещание. О словам Антона Мамедова, то, что мы увидели в Тегеране — это результат классической операции по «обезглавливанию».

— Подготовка операции такого масштаба — это не недели и даже не месяцы. Исходя из тех данных, которые просачиваются в прессу, я оцениваю горизонт планирования минимум в полгода-год. А скорее всего, дольше. Это сложнейшая многоходовка.

Самое трудное здесь — не просто найти человека, а поймать момент, когда в одной точке соберется максимальное количество целей. Ликвидировать одного Хаменеи можно было бы и в машине, и в менее защищенном месте. Но израильтяне, судя по результату, ждали «золотого часа», когда на совещании соберется весь военный совет. Такое совпадение — подарок судьбы и результат кропотливой агентурной работы.

— СМИ пишут, что ЦРУ несколько месяцев следило за аятоллой. Какими методами можно вести слежку за человеком в центре Тегерана, не рискуя провалить операцию?

— Здесь работает комбинация методов — от классической агентурной разведки до высоких технологий. Давайте разберем.

Первое — это люди. У США и Израиля, вероятно, есть источники внутри иранского правительства или, что более вероятно, в кругу обслуживающего персонала резиденций. Кто-то мог сообщить о готовящемся собрании, кто-то — подтвердить, что Хаменеи точно прибудет и не покинет комплекс до окончания встречи.

Второе — техническая разведка. Речь не обязательно про спутники (хотя и они фиксируют перемещения кортежей). Это перехват переговоров, радиолокационная разведка (определение работы систем связи внутри здания) и, возможно, внедрение жучков в помещения, где планировалось совещание.

Третье, что могли использовать — анализ поведения. За месяцы наблюдения спецслужбы могли выявить паттерны: например, за день до важного совещания в комплекс завозят больше продуктов, приезжают машины службы безопасности, меняется график работы сотовых вышек в районе. Все эти мелочи складываются в мозаику, которая дает сигнал: «Цель в гнезде».

— Удар был нанесен днем. Это же безумный риск для пилотов? Иранская ПВО считается одной из сильнейших на Ближнем Востоке.

— Дневная атака в данном случае — часть стратегии. Израильтяне хотели не просто убить Хаменеи, они хотели продемонстрировать абсолютную уязвимость режима. Ударить по центру столицы среди бела дня, когда весь мир смотрит, — это мощнейший психологический удар.

Что касается риска, то он был минимизирован несколькими факторами. Во-первых, массированность. Более 200 самолетов участвовали в первом ударе, они подавили системы ПВО настолько плотно, что иранские расчеты просто не успели среагировать. Во-вторых, сами бомбы. Скорее всего, использовались высокоточные боеприпасы, запущенные с большой дистанции — так называемые «stand-off»-ракеты. Пилоты могли даже не входить в зону поражения иранских комплексов ПВО.

И в-третьих, разведка. К моменту вылета истребителей израильтяне точно знали, что коридоры для пролета чисты, а средства ПВО противника либо ослеплены, либо заняты отражением ложных атак.

— Еще одна деталь: источники NYT и WSJ говорят, что ЦРУ подтвердило местонахождение Хаменеи с «высокой степенью достоверности». Что стоит за этой формулировкой на практике?

— Это значит, что у разведки было не одно, а несколько подтверждений. Например, сигнал от внедренного агента мог быть перепроверен перехватом разговора охраны. Или данные спутниковой съемки (например, вертолеты на крыше в боевой готовности) могли совпасть с информацией о том, что лидер внутри.

Когда идет речь о таком ударе, ошибка недопустима. Стереть с лица земли здание, в котором окажется не Хаменеи, а, скажем, уборщики или охрана — это политическая катастрофа для США и Израиля. Поэтому формулировка «высокая степень достоверности» означает, что вероятность нахождения цели в здании была близка к 100%. Скорее всего, источник был в самой комнате или слышал, как Хаменеи начал совещание.

— То есть, по сути, мы стали свидетелями идеальной разведывательно-ударной операции?

— Именно так. Если отбросить эмоции и моральные оценки, это классика военного искусства XXI века. Слияние агентурной разведки (человеческий фактор), технической разведки (спутники, прослушка) и высокоточного оружия. Израиль и США продемонстрировали, что для них не существует «красных линий» и географических барьеров, когда речь идет об угрозе их безопасности. Они ждали момента годами, и когда момент настал, они сработали безупречно, опять-таки, с военно-технической точки зрения.

Ольга Федорова