Медиаторы и новаторы: как современные музейщики создают новую культуру
Музеи часто ассоциируются со строгими смотрительницами преклонного возраста, скучными экскурсиями, с толчеей возле общеизвестных произведений искусства. Но это давно в прошлом. Зачем молодежь идет работать в галереи? Чем на самом деле занимаются музейные работники? С молодыми кураторами и сотрудниками ведущих культурных институций Петербурга поговорила Екатерина Уварова.
«Ты что, бабкой в Эрмитаже будешь?»
Такой вопрос может услышать любой подросток, заявивший сверстникам, что хочет связать свою жизнь с культурной институцией. Но такое представление очень далеко от реальности. «Больше всего в моей работе нравится, что я могу изменить восприятие искусства, особенно у молодого поколения или у людей, для которых поход в музей не является чем-то регулярным, в особенности если мы говорим про инклюзивные программы», — рассказывает «Ножу» Маргарита Аббасова, бывший методист просветительского сектора ЦВЗ «Манеж», заместитель директора ярмарки современного искусства blazar.
Она пришла работать в музей, потому что была недовольна качеством экскурсий в Петербурге. Так, в 16 лет она стала придумывать собственные маршруты для друзей. «Это возможность поговорить с аудиторией на одном языке, не используя высокопарные фразы и сложные термины. Например, в экскурсиях для подростков я стараюсь акцентировать внимание в первую очередь на какой-то культурный код, на мемы, на исполнителей, которые популярны. Иногда это воспринимается специфически, но тем не менее 95% подростков идут навстречу — и им становится легче воспринимать некоторые сложные культурные феномены сквозь призму опыта, который каждый из них переживает».
Новое поколение кураторов и появление такой специализации, как медиатор (ведущий обсуждения вместо привычных экскурсий. — Прим. ред.), меняет подход к восприятию устоявшихся нарративов, развенчивает стереотипы о скучном, не изменяя сам объект, а лишь трансформируя подход к нему.
У музеев нет границ
Меняются и сами выставочные залы, и то, что становится объектами экспозиции. Границы «современного искусства» и искусства классического становятся все более размытыми — в том числе благодаря музейным пространствам.
В залах старых музеев уже никого не удивляют неон, видео-арт, звуковые инсталляции, шум — все то, что раньше казалось неуместным, сегодня стало новой нормой. В привычные залы тишины врываются необычные конструкции, пластик, резиновые утки, бочки с водой, нейросети, голограммы. Смотрительницы, как всегда, хмурятся, но при этом объясняют посетителям, как работают очки виртуальной реальности. Так музеи становятся лабораториями нового опыта. И в этой среде исчезает привычное деление по возрасту: искусство все чаще воспринимается вне поколенческих границ.
«Когда я делаю выставки, я не учитываю интересы и потребности массовой аудитории. Я создаю проекты, которые, на мой взгляд, актуальны и востребованы временем, отражают современность и культуру», — отмечает куратор и преподаватель Школы дизайна НИУ ВШЭ Илья Крончев-Иванов.
Случаются, правда, примеры, напоминающие мем «How Do You Do, Fellow Kids?», когда попытки приблизиться к «молодежному» вызывали у целевой аудитории только недоумение. «Специфический паттерн — создавать выставку, нацеленную на определенный возраст, — сегодня не работает. Нужно делать выставку, нацеленную на качество. Люди всех возрастов это поймут, если у них есть вкус, определенный уровень образования, желание это понять и цель, с которой они в принципе приходят в музей», — отмечает Маргарита Аббасова.
Детство Серебряного века
Универсальность не синоним однообразия. Работа с разными аудиториями требует гибкости, эмпатии и способности менять тональность. Культурные институции не существуют в вакууме — сегодня им нужно не просто нести искусство в массы, а завоевывать аудиторию и отвечать запросам разных социальных групп. Об этом нам рассказывает Екатерина Беспалова, сотрудник Молодежного центра Государственного Эрмитажа и арт-медиатор ЦВЗ «Манеж»: «Моя аудитория состоит из очень разных людей: от малышей до взрослых. Проводила экскурсии и для людей серебряного поколения, для участников инклюзивных программ. Это непросто, но зато прокачивает навыки общения по максимуму. Один и тот же текст экскурсии приходится переписывать под каждую группу: для детей — одно, для подростков — другое, для взрослых — третье».
Такая гибкость проявляется не только в экскурсиях, но и в том, как музеи переосмысляют сам формат экспозиции. Для того чтобы говорить с детьми и их родителями на одном языке, нужно уметь превращать искусство в игру, в живой опыт.
«Я курировала в этом году выставку „Зая милый, зая серый...“, которую мы задумывали как проект, ориентированный на семейную аудиторию. И попытались показать наследие Серебряного века через тему детства — произведения Блока-ребенка, детская литература Серебряного века и детскость как особое мировосприятие этой эпохи. Нашей целью была адаптация материала под посетителей с детьми, чтобы было интересно как взрослому, так и ребенку», — рассказывает «Ножу» Александра Косоротикова, методист по музейно-образовательной деятельности музей-квартиры А. А. Блока.
В музей — за контентом
Однако разговор о «молодежи в музеях» по-прежнему вызывает массу стереотипов, разрушить которые, собственно, молодежь и пытается.
«Для меня один из самых травматичных моментов — слушать комментарии взрослых о моем поколении. Я 2002 года и с подросткового возраста слышала, что мы книги не читаем, в музеи не ходим. Когда я начинала работать в институции, мне было 16, и мне часто говорили: „Ну ты просто не такая“. Но меня это удивляло, потому что среди моих сверстников, даже младше, я видела огромный интерес к искусству. Может быть, он не всегда выражался в классической форме — не все каждый день ходят в Третьяковку или Русский музей, — но ведь искусство модернизируется. Сейчас можно изучать его онлайн, проходить курсы в международных организациях, смотреть лекции, участвовать в обсуждениях», — рассказывает Маргарита Аббасова.
По мнению Маргариты, важно понимать, что интерес к искусству не имеет возраста. «Так же как не стыдно прийти учиться на арт-менеджмент в 60 лет, не стыдно поступить на бакалавриат и начать этот путь в 18. Музеи — не про возраст, а про интерес. И молодежи там действительно много. Кто-то приходит за знаниями, кто-то — за атмосферой, кто-то — за эстетическим удовольствием, а кто-то — просто сделать фотографию для соцсетей. И это нормально. Потому что, даже если человек сначала пришел за кадром, он все равно увидит, услышит, почувствует — и, может быть, именно с этого начнется его интерес к искусству».
Пространство нарратива
Для чего вообще существуют музеи? Казалось бы, прежде всего для хранения и экспонирования материальных объектов культурного наследия. Но это всегда было вторичной функцией. Главное для любого музея, в любом месте и любое время — создание нарратива.
Музей рассказывает нам историю — как с большой, так и с малой буквы. Он создает контекст, в котором произведения начинают взаимодействовать друг с другом, а зрители, кураторы и экскурсоводы вступают в диалог. Этот разговор может быть коротким, перерасти в дискуссию, спор, ссору или не состояться вовсе. Но тут всегда нужно сотворчество, умение говорить и слушать. И в этом смысле любые новшества — будь то медиаторство, QR-коды, перевод с искусствоведческого на язык мемов — это продолжение вечной традиции культурного диалога. Так что если хочется поговорить — идите в музей.