«О! Айтишники! Вы же полезными стали. А можете нам конвертер сфотографировать?»
Приходят к нам мужики из цеха и говорят эту фразу.
В ней — целая жизнь. Во-первых, сам факт того, что пришли люди из цеха, — это всего несколько лет назад было бы просто шоком. Цех очень хочет, чтобы его не трогали и не лезли с новыми процессами. Сейчас они научились нам доверять, увидели возможности и примерно понимают, что мы можем.
Во-вторых, конвертер, который надо фотографировать. Если что, то конвертер — это такая печка в виде большого горшка восемь метров высотой. Мы туда заваливаем металлолом и заливаем жидкий чугун, затем всё это продувается кислородом, а потом на выходе получается сталь. Смысл операции — при температурах выше 1 600 градусов продуть кислородом на сверхзвуке так, чтобы он связал ненужные нам примеси.
Чего хотят цеховые: каждый раз, когда сталь готова, этот горшок наклоняется, и из него выливается расплав в ковш на железнодорожной платформе.
И им нужно заглянуть в Ородруин. В смысле посмотреть на горловину, чтобы узнать насколько она зарастает шлаком и чугуном.
Кстати, она еще и бороду снаружи отращивает.
Пока конвертер наклоняется к платформе, горловина сзади красиво подсвечивается расплавом. Если мы сможем повесить камеру под 45 градусов и ловить точный момент во время наклона, то они будут очень счастливы. Данные наклона есть в АСУТП и, соответственно, в шине, потому что мы знаем положение механизма.
Мы сделали синхронизацию через шину: как только градус доходит до расчётного, камера делает фотографию, определяет степень зарастания и отправляет её в диспетчерскую цеха.
Заодно мы стали разбираться, зачем им это, и из этого пошла ещё серия проектов.
В результате нашей командой мы реально повлияли на количество выплавляемой в стране за год стали: парой шажков — тут, парой — там, но в итоге прямо значимо. Сейчас расскажу.
Читать далее