Что ждет экономику Казахстана в 2026 году?

После шести лет активного роста ВВП, который подпитывался вливанием денег в экономику со стороны государства, экономика Казахстана может начать замедляться. Этому будут способствовать как решение властей снизить изъятия из Национального фонда, так и сохранение высокой инфляции в сочетании с налоговой реформой. В результате опрошенные «Властью» эксперты ждут дальнейшего увеличения разрыва между официальной статистикой и реальным благосостоянием граждан.

Крупные международные финансовые организации сходятся во мнении, что темпы роста казахстанской экономики в 2026 году начнут снижаться. Если по итогам 2025 года ВВП страны прибавит примерно 6%, то прогнозы на следующий год существенно скромнее — от 4% (S&P) до 4,5% (Всемирный банк, МВФ). Больше 5% ожидают только Европейский банк реконструкции развития и Евразийский банк развития.

«В случае с Казахстаном мы должны учитывать, что это развивающийся рынок, экономика, растущая высокими темпами. От неё разумно ожидать некоторого замедления роста», — отмечает Дмитрий Долгин, главный экономист по СНГ в ING Bank.

Однако экономист Рахимбек Абдрахманов считает более важным не замедление роста, а проявление накопленных структурных дисбалансов: «Рост ВВП будет всё менее связан с реальной экономической активностью и всё больше с государственными расходами, инфляцией, сырьевой рентой и, может быть, какими-то манипуляциями со статистикой. Например, с занижением дефлятора».

«Источников для роста доходов просто нет»

Наиболее острой проблемой продолжит оставаться падение реальных доходов граждан. По словам Абдрахманова, если исходить из удорожания 28 базовых товаров и услуг (продукты питания, газ, коммунальные услуги), то в 2025 году падение доходов составило 5-6%. Ухудшение качества жизни казахстанцы пытаются компенсировать за счёт кредитов и расходования сбережений. И в 2026 году эта тенденция продолжится. 

«Потенциал повышения реальных доходов в 2026 году крайне ограничен, потому что источников для этого просто нет», — убеждён экономист. 

Реальному росту доходов в основном способствует увеличение частных инвестиций, производительности, занятости и повышение заработных плат в частном секторе — прежде всего среди МСБ в производственных отраслях.

«Но как мы в 2025 году очень хорошо увидели, эти отрасли сегодня не развиваются», — констатирует Абдрахманов.

В частности на это указывает нисходящая динамика инвестиций в основной капитал со стороны компаний. С учётом вложений нацкомпаний, экономист оценивает государственные вливания в экономику почти в 50%. Перелому этой тенденции, помимо прочего, мешает высокая базовая ставка, которая делает кредиты дорогими. А перспектив для снижения их стоимости экономист не видит.

В нынешних условиях импульс доходам может придать только индексация зарплат и пособий со стороны государства, пояснил Абдрахманов. Однако власти не могут на это пойти в силу дефицита бюджета, который с учётом внебюджетных фондов и внешних займов составляет порядка 10% ВВП и продолжит расширяться дальше.  

«Любое повышение доходов со стороны государства будет либо инфляционным, либо непродолжительным», — подчеркивает экономист.

Последствия налоговой политики

Долгин, в свою очередь, добавил, что на финансовом положении казахстанцев в краткосрочной перспективе неизбежно скажутся повышение НДС и переход к новой налоговой политике. Это ударит как по покупательской силе граждан через повышение цен на конечную продукцию, так и по инвестициям частного сектора.

фото Жанары Каримовой

«Налоговые ставки обычно негативно сказываются на частных инвестициях, особенно на инвестициях низкомаржинальных частных компаний. Но инвестиции в Казахстане определяются в основном крупными промышленными и экспортно-ориентированными компаниями, для которых эффект от НДС не должен быть сильным», — пояснил он.

Экономист ING Bank считает, что основная цель налоговой реформы в том, чтобы привести экономику и инвестиционную среду в сбалансированное состояние. Это может укрепить доверие инвесторов, но заранее загадывать нельзя, говорит Долгин.

«[Налоговая реформа] не должна необратимо повредить показателям экономического роста. Важно помнить, что Казахстан является быстрорастущей экономикой, основанием для развития которой служат демографические тенденции, динамика рынка труда и участие страны в региональных цепочках поставок», — полагает он.

Ситуацию дополнительно осложняет то, что государство отказывается облагать более высокими налогами крупный бизнес, особенно сырьевые компании и банки, замечает Абдрахманов. Вместо этого власти переносят нагрузку на рядовых граждан и МСБ, что в ситуации снижающихся цен на нефть (которая в 2026 году может подешеветь до $56-57 за баррель Brent) лишь углубит дисбалансы в госфинансах.

Во время брифинга по итогам заседания правительства в декабре министр национальной экономики Серик Жумангарин заявил, что его ведомство ожидает закрытия в результате налоговой реформы порядка 300 тыс. компаний. Но среди них, по его словам, будут только те, которые были открыты в рамках схем налоговой оптимизации.

Абдрахманов полагает, что реформой будет задет и реальный малый бизнес, который окажется не в силах работать в новой налоговой среде. В худшей ситуации из-за массового закрытия МСБ в Казахстане может исчезнуть от 900 тыс до 1,2 млн рабочих мест.

«Поэтому базовый сценарий на 2026 год — медленное, устойчивое ухудшение уровня жизни, но не в форме обвала, а в форме ползучего обнищания. В следующем году мы неизбежно поймем, что текущая модель работы себя исчерпала. Фискальное стимулирование больше не дает ни роста доходов, ни устойчивого бюджета, ни социальной стабильности», — резюмировал экономист.

Социальная напряженность и трудовые конфликты

На фоне экономических трудностей возрастают риски социальной напряжённости. Прежде всего потому, что у наёмных работников по-прежнему отсутствуют законные механизмы для выдвижения требований и урегулирования трудовых конфликтов.

Старшая исследовательница Human Rights Watch по Центральной Азии Мира Ритман обращает внимание на то, что недавние поправки к Трудовому кодексу, вступающие в силу в январе 2026 года, не решают давние проблемы, связанные с ограничением свободы объединения в профсоюзы или права на забастовку. Чаще всего реализация этих прав грозит наёмным работникам уголовными санкциями.                   

«Международная организация труда определила, что уголовные санкции для тех, кто участвует в мирных забастовках, являются чрезмерным наказанием. Более того, это несовместимо с обязательствами Казахстана в области прав человека и трудовых прав», — подчеркнула она.

Исследовательница затрудняется в том, чтобы давать прогнозы о динамике протестной активности. Однако история страны, по её словам, показывает, что спонтанные протесты работников, в том числе по экономическим причинам, происходят регулярно.

«Если таких условий нет, если власти Казахстана не уважают в полной мере свободу ассоциаций и право на коллективные переговоры, то работники могут почувствовать, что у них нет другого выбора, кроме как протестовать или устраивать забастовки, даже если это сопряжено с большим личным риском, включая увольнение, штрафы или тюремное заключение», — допускает Ритман.