В Токио 23 сентября случилась дуэль, окончившаяся смертью одного из участников.При этом поводом для нарушения закона XIX века в районе Кабукичо стал, как пишут СМИ, «пустяк», – отмечает корреспондент сетевого издания «Белновости».В итоге схватка между двумя незнакомцами привела к гибели 30-летнего Наоэя Масуда, – пишет «Московский Комсомолец».Правоохранители задержали 26-летнего столичного жителя Фугэцу Асари задержали не только по стандартной статье о непредумышленном убийстве, но и по закону о дуэлях, принятому в далеком 1889 году.Согласно информации, предоставленной полицией метрополии и опубликованной изданием «Джапан тудей», конфликт между мужчинами вспыхнул стихийно и быстро перерос во взаимное согласие на бой.Фугэцу Асари в ходе допроса признал вину и заявил о глубоком раскаянии, отметив, что ранее не был знаком с пострадавшим, а поводом стала ничтожная бытовая стычка.Однако хладнокровные формулировки уголовного дела указывают на иное: инцидент был квалифицирован как организация дуэли.Столь редкое обвинение в современной Японии раскрывает поразительную юридическую особенность.Закон, более известный по историческим хроникам эпохи Мэйдзи, запрещающий вызовы на поединок и участие в них, до сих пор остается в уголовном кодексе.Его важнейшая характеристика, сформированная многолетними толкованиями Верховного суда, кроется в трактовке самого термина «дуэль».Это необязательно ритуализированное противостояние с секундантами и строгими правилами.В японской судебной практике дуэлью может быть признан любой акт насилия, способный причинить вред или создать угрозу жизни, совершенный по обоюдному согласию сторон.Таким образом, спонтанная уличная драка на равных по негласной договоренности подпадает под действие этого анахроничного параграфа.Максимальное наказание за нарушение закона 1889 года предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет.Юристы, комментирующие этот случай, отмечают, что статья применяется крайне редко — обычно в делах о заранее спланированных групповых столкновениях.Ее использование в контексте уличной стычки беспрецедентно для последних десятилетий и демонстрирует решимость правоохранительных органов трактовать конфликт не как хаотичное нападение, а как осознанный взаимный выбор опасного насилия.
