У нас за такое разводятся без лишних слов, а в Германии за это почитают: знакомая рассказала о жизни с мужем-немцем
Прошло уже два года после развода, но Лена до сих пор вспоминает своего немецкого мужа. Не из-за ностальгии и чувств, а потому, что тот брак стал для нее наглядным уроком: насколько по-разному могут выглядеть семья, забота и любовь в разных культурах.
С Леной я познакомилась во время поездки в Стамбул. Мы ровесницы, обе из России. Почти 10 лет она прожила в Германии, за это время успела дважды выйти замуж и дважды развестись.
Первым ее супругом стал бывший одноклассник, который в девяностые переехал в Германию с родителями. Союз оказался недолгим: муж начал злоупотреблять алкоголем, и терпеть это Лена не стала.
Со вторым браком все было гораздо сложнее. Ее избранником стал коренной немец, который был без вредных привычек, с хорошей зарплатой, стабильной работой и аккуратным образом жизни. Снаружи он почти идеальный вариант, ноо именно рядом с ним Лена поняла, что надежность и достаток еще не гарантируют душевной близости.
По ее словам, главная проблема крылась в культурных различиях. Сначала они казались мелочами, но со временем превратились в постоянный источник напряжения. В России мальчиков и девочек воспитывают по разным моделям: девочек учат быть мягкими, привлекательными, нуждающимися в заботе, а мальчиков быть защитниками, добытчиками, помогать и уступать.
Эти установки настолько привычны, что мы почти их не замечаем. В Германии же, как объясняла Лена, с детства внушают иное: мужчина и женщина — это равные личности с одинаковыми правами и обязанностями. И это равенство распространяется не только на работу, но и на быт, финансы и отношения.
Поэтому немецкому мужчине не кажется естественным уступить место, открыть дверь или автоматически платить за женщину. Он воспринимает это не как заботу, а как нарушение принципа равенства. Немки тоже не ждут таких жестов и не стремятся выглядеть слабыми или зависимыми.
В браке эта философия проявляется особенно ярко. Формула «жена — партнер» звучит красиво, но на практике для Лены она оказалась тяжелой.
В немецкой семье нет привычного для многих россиянок правила, когда доходы мужа общие, а деньги жены — это ее личные. Муж Лены считал, что раз работают оба, значит и расходы делятся пополам, независимо от того, кто сколько получает.
Когда они обустраивали квартиру, общая сумма покупок составила около 10 000 евро. Половину внес муж, половину Лена. Для него это были комфортные траты, а для нее такая сумма полностью опустошала ее кошелек.
В магазинах они делили чек поровну или каждый платил за себя. В кафе и ресторанах счет также делился пополам. Если однажды платил муж, в следующий раз он напоминал, что теперь очередь Лены.
Не существовало и привычного разделения на «мужские» и «женские» дела. Муж спокойно стирал, мыл посуду, убирался. Но при этом не понимал, почему Лена не может сама забить гвоздь или повесить полку. Если он умеет готовить, значит она должна уметь пользоваться дрелью.
Когда привезли новую мебель, он отказался от сборщиков и был уверен, что они будут собирать все вместе. Для Лены это стало неожиданностью: в ее прежней жизни такие задачи мужчины решали самостоятельно.
Отдельной темой стала экономия. Несмотря на хороший доход, муж Лены считал деньги буквально во всем. Зимой старался реже включать отопление, уверяя, что прохлада полезна. Жестко контролировал расход воды, объясняя это заботой об экологии. В душе он включал воду только в начале и в конце, а намыливался с закрытым краном. Иногда даже не смывал средство с посуды, считая, что раз его продают, значит оно безопасно.
Продукты он покупал почти исключительно по акциям. Если любимое масло продавалось со скидкой, он мог купить десятки пачек и заморозить их, обеспечив запас на месяцы вперед.
Еще одним болезненным моментом стали подарки. В российской традиции принято радовать близких без повода, показывать внимание и чувства. В Германии, как рассказывала Лена, к этому относятся проще. Супруги часто не дарят друг другу ничего даже на праздники, считая это лишними расходами. Обычно подарки предназначаются детям и выглядят как сладости или небольшие суммы.
Даже во время ухаживаний муж был предельно практичным: называл бюджет и спрашивал, что именно она хочет. Никаких сюрпризов. После свадьбы подарки исчезли вовсе.
С молодости он откладывал деньги на старость. Помимо обязательных взносов, регулярно пополнял накопительные счета и пенсионные фонды, считая, что государственной пенсии будет недостаточно.
Лену это скорее удивляло. Жизнь в режиме постоянной экономии трудно было назвать уютной. За все годы он ни разу не выезжал за границу, отпуск проводил в кемпингах, откладывая «настоящую жизнь» на пенсию.
Переломным моментом стала пандемия. Когда границы закрылись, единственной возможностью увидеть детей и внуков для Лены стала Турция. Муж категорически отказался лететь и не захотел дать ей денег даже взаймы. Лена нашла средства сама, улетела одна, а вернувшись, подала на развод.
Так закончился брак, в котором все было логично, рационально и правильно по расчету, но не было главного, а именно ощущения дома, заботы и любви.