Российские редкозёмы: есть план развития отрасли, но нужды в нём пока нет

План развития отрасли редкоземельных металлов, подписанный в конце прошлого года, охватит всю производственную цепочку: от георазведки до переработки.

«Мое внутреннее ощущение, что дискуссии пора заканчивать. Надо начинать работать», — заявил глава Роснедр Олег Казанов, назвав подготовленный Минпромторгом план идеологически правильным.

Стоит вспомнить, что в минувшем октябре гендиректор предприятия «Полярный литий» Игорь Демидов отмечал: «Ограничения по производству РМ и РЗМ вызваны не тем, что большие налоги надо платить, а тем, что объёмов потребления внутри нет. Минприроды и государство уже снижало НДПИ в части редкоземельных — это не дало массового толчка для развития».

Ранее, в июне прошлого года Олег Казанов говорил об отсутствии необходимости георазведки редкоземельных металлов, так как запасов хватает. «У нас 28,5 миллиона тонн РЗМ при годовом потреблении в 2500 тонн. Здесь важнее развивать технологии первичной обработки, запускать разделительные мощности».

«Свободная Пресса» пообщалась с вице-президентом национального фонда «Стратегические ресурсы России», доктором геолого-минералогических наук, академиком РАЕН Владимиром Полевановым и выяснила, как обстоят дела с добычей редкоземов в России.

«СП»: Как в нашей стране обстоят дела с редкоземельными металлами?

— Мы где-то на 4 месте в мире по запасам ресурсов. Китай на первом, на втором Канада, на третьем Гренландия, поэтому Трамп и заявил, что её надо присоединить. После нас идут Австралия, Бразилия, Кения, Танзания, США.

Добычи редкоземов у нас, по сути, нет, потому что мы в этом не нуждаемся. Добывают их страны, являющиеся лидерами прогресса, экспортирующие что-то более серьезное, чем нефть, рыбу, газ и лес. На первом месте в мире Китай. На его долю из добытых в мире в 2024 году 390 тыс. тонн приходится 270 тысяч. США добыли 45 тыс. тонн, Мьянма — 31 тыс., Австралия, Нигер и Таиланд по — 13 тысяч.

Мы добыли 2500 тонн. Дело в том, что мы ничего серьезного, высокотехнологичного не производим, у нас — нефть, уголь, газ и оборудование. Ни гаджетов, ни компьютеров. Что-то там пытаемся, но бестолку. Поэтому 2500 тонн — наш необходимый минимум, больше и не надо.

«СП»: Что мы экспортируем и импортируем?

— Да ничего. Импорт нам не нужен, если что и ввозим, то так, по мелочам.

— Дело в том, что у нас разведано минимум 7 крупных месторождений, которые «валяются». Запасы — 19 млн тонн, а когда мы добываем 2500 тонн — разделите первое на второе и получите многие сотни лет обеспеченности. Не нужна разведка.

«СП»: Как будут создаваться новые перерабатывающие предприятия: за счет бюджета, в государственно-частном партнерстве или с помощью иностранных инвесторов?

— За счет бюджета, в первую очередь, иностранные инвесторы к нам не пойдут, потому что мы не имеем широкой базы добычи, переработки. Запасы, которые разведаны, чтобы начать добывать — нужно 5−10 лет: построить рудник, сформировать инфраструктуру… А в том же Китае этих рудников десятки, в Штатах и Австралии масса. Даже Мьянма в 15 раз больше добывает редкоземельных металлов, чем мы. О чем говорить?! Никакие инвестиции не придут.

«СП»: Потому что у нас некуда применить такие металлы?

— Да, некуда. Как говорил Карл Маркс: «Если перед человечеством возникает проблема, оно ее обязательно решает». Понадобилась человеку нефть — она подскочила, потребовались бы стране редкоземы, как в войну — самолеты, Сталин тогда быстро наладил их производство, в любых количествах.

Редкоземы — достаточно тяжелая, требующая высокой квалификации отрасль. Здесь и специалисты, геологи высококвалифицированные должны быть, и добытчики, технология. Это не лес рубить.

Пока ничего серьезного нам не нужно, отрасль развиваться и не будет. По мелочам произведут то, что нужно — для военной отрасли в первую очередь.

«СП»: Где применяются редкоземельные металлы?

— В автомобильной промышленности, для производства аккумуляторов, для повышения КПД электроустройств, в солнечной энергетике. Нам нужны редкоземы только для армии, они используются в беспилотниках, умных бомбах, крылатых ракетах, обнаружителях радаров, для подлодок, для сверхсовременных истребителей, даже для бронежилетов. И этих 2500 тонн военным вполне хватает.