Измотанный и одинокий: Винисиус снова оказался в эпицентре громкого скандала
Через полчаса после финального свистка на «Эштадиу да Луш» Винисиус Жуниор уже покинул раздевалку. Душ, смена одежды — и быстрый путь к автобусу. Сумка в одной руке, телефон в другой. И тяжесть, которую не видно в протоколе матча.
Он не хотел задерживаться. После таких вечеров не задерживаются.
В 25 лет он выглядел моложе — и меньше — чем его официальные 175 сантиметров. Не как суперзвезда «Реала», а как парень, который слишком рано столкнулся с изнанкой игры. Талант — исключительный. Испытания — регулярные.
Он забил победный гол в первом матче плей-офф Лиги чемпионов в Лиссабоне. Момент был прекрасен. Всё, что случилось дальше, — нет.
Сначала — предметы, летевшие с трибун, когда он праздновал у углового флага. Затем — его обвинение в расистском оскорблении со стороны одного из игроков «Бенфики» и десятиминутная пауза в матче. Дальше — свист, улюлюканье, непрерывный поток ненависти с трибун до самого финального свистка.
А после — послематчевые обвинения, в которых Жозе Моуринью фактически дал понять: Винисиус сам спровоцировал случившееся.
«Это происходит на каждом стадионе, где играет Винисиус», — заявил Моуринью.
Факт в том, что список арен, где бразилец сталкивался с оскорблениями, действительно длинный. К нему теперь добавилась и «Эштадиу да Луш».
Но слова Моуринью не звучали как поддержка. Скорее — как упрек. Мол, танцевал перед фанатами, значит, должен был ожидать реакции.
Он осудил только одно — танец у углового флага.
Не брошенные в автобус «Реала» предметы.
Не летевшие в игрока объекты.
Не обвинение в расистском оскорблении.
Не многоминутные выкрики с трибун.
Джанлука Престианни категорически отверг обвинения.
«Я не произносил расистские слова в адрес Винисиуса Жуниора. Он, к сожалению, неверно истолковал услышанное», — заявил вингер «Бенфики».
Он также добавил, что никогда не проявлял расизма и пожаловался на угрозы со стороны игроков «Реала».
Килиан Мбаппе, напротив, был предельно жестким.
Килиан Мбаппе Нападающий мадридского «Реала»Ответ «Бенфики» последовал лишь ночью — спустя более четырех часов после матча. Клуб опубликовал видео эпизода со спины и заявил, что по дистанции между игроками «очевидно», что футболисты «Реала» не могли услышать то, о чем говорят.
Даже Моуринью признал, что не может безоговорочно верить одной стороне больше, чем другой. Но жесткая линия «Бенфики» — и публикация заявления Престианни с подписью «Вместе, на твоей стороне» — выглядели поспешными.
В момент, требовавший осторожности и сдержанности, клуб выбрал демонстративную солидарность.
Теперь слово за УЕФА. Главный футбольный орган Европы должен изучить отчеты арбитров во главе с Франсуа Летексье — именно он сразу же остановил игру, скрестив руки в знак реагирования на сигнал о возможном расистском оскорблении.
Пока в Ньоне стараются осторожно высказываться по этому поводу: отчеты изучаются, процедуры при необходимости будут запущены, санкции — если последуют — будут опубликованы официально.
Матч был прерван на 10 минут. У бровки кипели споры. На скамейке Винисиус выглядел опустошенным. Казалось, он может не вернуться на поле.
Но он вернулся. Он всегда говорил, что лучший ответ — играть.
«Я не жертва расизма, я мучитель расистов», — заявил он однажды.
Слышали ли он и Мбаппе именно то, о чем говорят, или произошла ошибка восприятия — это предстоит установить. Но этот момент, как и волна враждебности с трибун, будто придал ему еще больше злости и энергии.
Только это не может не изматывать. Винисиус уже признавался, что временами всё это давит слишком сильно. Что постоянная необходимость сопротивляться, не сгибаться, не уходить — выматывает.
«Мне становится всё грустнее, и всё меньше хочется играть.
Но если я уйду из «Реала», я дам расистам то, чего они хотят«, — говорил он весной 2024-го.
В Испании число подобных инцидентов сократилось. Во многом потому, что многолетняя инерция сменилась действиями. После того как Винисиус публично обвинил Ла Лигу в бездействии, начались реальные процессы. Жалобы привели к уголовным делам. В прошлом году четверо человек получили условные сроки за то, что вывесили с моста надувную куклу в его футболке перед матчем с «Атлетико».
Но враждебность с трибун никуда не исчезла.
И сколько бы ни пытались объяснить ее «провокациями», как это делали Моуринью и некоторые телекомментаторы, Винисиус далеко не единственный футболист, празднующий голы с элементом дерзости.
Однако для части аудитории, похоже, есть нечто особенно «триггерное» в том, когда эти движения исполняет молодой темнокожий игрок — уверенный, пластичный, харизматичный.
Во вторник отличалось только одно: обвинение было адресовано сопернику.
В своем заявлении Винисиус назвал расистов «трусами», которые «прячут рот под футболкой, демонстрируя собственную слабость». И добавил, что они чувствуют себя безнаказанными, потому что «защищены теми, кто формально обязан их наказывать».
Самой сильной была его фраза: «Ничто из случившегося сегодня не является трагедией в моей жизни или в жизни моей семьи».
В этих словах звучала усталость. Почти смирение. Как будто всё это — неизбежная часть его карьеры: выйти на поле, забить гол, осмелиться отпраздновать и снова оказаться в центре ненависти.
А гол был шикарным. Фирменный для Винисиуса: рывок с левого фланга, пауза, смещение и изящный удар в дальний угол. Красота в чистом виде.
Но ее практически стерло всё, что произошло потом. Трент Александер-Арнольд назвал случившееся «позором для футбола».
«Бенфика» и Престианни оспаривают эту версию — это важно подчеркнуть. Но сам вечер был тяжелым и неприятным.
Предметы с трибун. Оскорбления. Десятиминутная пауза. И затем — привычная попытка сместить акцент: а не спровоцировал ли он сам?
Хочется верить, что при холодном анализе даже Моуринью поймёт, насколько опасным было подобное предположение.
Потому что да — это действительно следует за Винисиусом.
И когда он покидал раздевалку в Лиссабоне, в нем было меньше от дерзкого дриблера, мучающего защитников, и больше — от молодого человека, который просто хочет играть в футбол и радоваться ему.
Вместо этого ему снова пришлось оставить позади горько-сладкую ночь и попытаться найти в ней силы продолжать.