Авангард цифровой эпохи: как художники приняли ИИ
Нейросети для большинства из нас — рабочий инструмент, эмпатичный собеседник, поваренная книга, личный секретарь, а для кого-то даже психолог. И пока мы просим бота составить план тренировок или рассортировать письма, художники ищут в ИИ новую эстетику и визуальный язык. О том, как алгоритмы превращаются в полноценный медиум, по просьбе «Сноба» рассказывает кандидат искусствоведения Александра Першеева из Школы дизайна НИУ ВШЭ.
Говоря по телефону, не обязательно иметь представление о работе коммуникационных сетей; чтобы снимать видео, обычно нет нужды думать о природе света. Для большинства пользователей нейросети — «черный ящик», но рабочий: с ним можно взаимодействовать. Поначалу это взаимодействие напоминает аттракцион — и это нормально. Задача художника — увидеть технологические новинки в широком историческом контексте, выявить их качественные отличия, эстетические возможности и ограничения. Все новые медиа, от ранней фотографии до кинематографа, проходили через этот этап: сначала технология становится инструментом для решения сугубо практических задач, а затем художники осмысливают и раскрывают её потенциал для искусства.
Теория и практика работы с искусственным интеллектом оттачивались с начала XX века — Аланом Тьюрингом, Уорреном Мак-Коллоком, Уолтером Питтсом и другими. Очевидно, первопроходцем в этой сфере была наука. Она создает новые знания и, помимо решения академических задач — создания инструментов для анализа огромного количества данных, — ставит и первые практические цели, например, создавая интеллект, способный победить гроссмейстеров в шахматах или выиграть у мастера го.
Когда технологии становятся достаточно зрелыми, они попадают на рынок, их осваивает индустрия развлечений. Примеры из других сфер — AR-концерты на Coachella, VR-решения в игровых консолях и на аренных площадках. Так же как и искусственный интеллект присутствует во многих креативных индустриях — от кино и музыки до игр и видеохостингов.
Сейчас, когда генеративные модели достигли высокого технологического и инструментального уровня, можно считать ИИ полноценным медиумом — инструментом коммуникации, который интересен и как инструмент для создания произведений искусства. Художникам ещё предстоит исследовать его эстетическое значение, но уже можно утверждать: одна из самых важных особенностей нейросетей — поиск неожиданных связей между разными классами данных. Именно на это делает ставку в своих проектах медиахудожник Рефик Анадол. Если человек, просматривая картотеку биографий, сопоставляет людей по году или месту рождения, то ИИ может объединять их по числу гласных в фамилии или по любимому предмету в начальной школе. Это удивительно — человек вряд ли стал бы так рассуждать. В этом и заключается оригинальность искусственного интеллекта: он не мыслит как мы и потому открывает новую оптику, новый взгляд на вещи. Анадол решил визуализировать эти связи в своем проекте «Сны архива» (2018). Это иммерсивная инсталляция, где зритель оказывается внутри архива, который похож не на картотеку, а на виртуальную вселенную.
Следующий пример использования ИИ как медиума — перформанс Hello Hi There. Задумка Энни Дорсен заключалась в том, чтобы показать, как искусственный интеллект может поддерживать философскую дискуссию. Автор загрузила расшифровки дискуссии Мишеля Фуко и Ноама Хомского в два чат-бота, каждый из которых выстраивал ответы в духе соответствующего философа. Несмотря на то что перформанс состоялся в 2010 году, идея остается актуальной, особенно в контексте способности генеративных моделей к проверке и изложению фактов.
Интересно, что в то время как пользователи в основном ждут от генеративных изображений визуальной убедительности, с помощью ИИ создавая забавный, продающий или шокирующий контент для соцсетей, художники, наоборот, оставляют технологические «швы» видимыми зрителю. Марк Америка, медиахудожник, прежде экспериментировавший с глитчем, в 2023 году сделал проект «Постчеловеческое кино» нарочито сюрреалистическим, с помощью несовершенств и «глюков» изображения подчеркивая, что сгенерированное видео способно выйти далеко за пределы, ограничивающие традиционный кинематограф.
При работе с ИИ встают вопросы авторского права и плагиата. Чаще всего их решают юристы, а не художники. Но иногда право перестает быть абстрактным и превращается в этическую дилемму: вспомним скандал на ArtStation в 2022 году, когда многие художники обнаружили, что их работы использовали в качестве тренировочных данных для генеративных моделей. В результате многие художники заменили свои работы однотипными изображениями с надписью «NO TO AI GENERATED IMAGES». Реакция сообщества показала, что технологии могут влиять на художественную сферу не меньше, чем на бизнес и другие сферы жизни, в которые проникает искусственный интеллект. Идет проработка юридических аспектов, упорядочивающих как деятельность IT-корпораций, создающих и обучающих нейросети, так и работу пользователей с генеративным контентом.
Для креативных индустрий имеет значение и философский аспект агентности: кто автор произведения — художник, составивший промпт, программа, исполнившая его, или программист, создавший модель? Ситуацию усложняет обучение ИИ на чужих работах — не их ли авторы становятся правообладателями? Нельзя забывать и о зрителе, который сам находит и создает смыслы в проекте. Эти рассуждения особенно интересны, поскольку технологии размывают привычные границы между идеей, материальным воплощением и актом восприятия. Например, арт-проект «This Person Does Not Exist» был создан в виде сайта, где каждый вход пользователя запускает процесс генерации восьми фотореалистичных портретов, это люди разного пола и возраста, разных рас и типажей, их не объединяет ничего, кроме одного факта: этих людей не существует. В 2024 году открылась выставка с фотографиями из этого проекта. Реакция зрителей показала, как ловко нейросети мимикрируют под привычные медиа. Кроме того, проект подтвердил наши главные опасения: мы стремительно теряем способность отличать симуляцию от реальности.
Еще один пример рассуждения о природе творца — проект Microsoft «The Next Rembrandt». Его цель — создать портрет, который по всем параметрам соответствовал бы образцу великого мастера. Для этого было просканировано более 300 подлинных работ Рембрандта: измерялись толщина, высота и глубина каждого слоя мазков, а также расстояние между глазами, возраст, раса, пол — все эти параметры учитывались в обучающей выборке модели. Остаётся вопрос: насколько «типичное» изображение можно воссоздать таким образом? И в чем его эстетическая ценность? Это воплощение принципов «знаточества» (тонкое знание экспертом особенностей манеры того или иного художника) или просто фейк? Искусственный интеллект на каждом этапе его развития вызывает опасения.
Школа дизайна НИУ ВШЭ тем не менее придерживается позиции медиаоптимизма: мы считаем, что новые технологии дают художнику и дизайнеру возможность улучшать практику, ускорять и удешевлять процессы и, главное, получать дополнительный источник вдохновения. Бояться нейросетей не стоит — они не отнимут работу у тех, кто хочет и умеет работать. Это инструмент для решения творческих задач. Так давно существующий в Школе дизайна профиль «Экранные искусства» с этого года дополнился специализацией «Искусственный интеллект и видеопродакшн», где студенты применяют навыки сценаристов и режиссёров одновременно с промпт-инжинирингом.
Создается всё больше проектов, где привычные медиа используются вместе с ИИ. Яркий пример — проект выпускницы Ники Хахаевой «Ошибка идентичности», в котором семейный фотоархив был обработан нейросетями: получившиеся изображения напоминают утраченные, искаженные воспоминания и акцентируют ошибки и недосказанности.
В сфере музыки и саунд-арта эксперименты тоже проводятся постоянно, здесь это делать даже проще, чем в случае генерации видео, ведь, как говорил еще Пифагор: природа музыки и математики едина. Пример: проектАлександра Фомина «Post». Это экспериментальный электронный альбом, посвящённый изменчивости и фрагментарности современного мира. Он представляет собой два микса, собранных из музыкальных лоскутов, звучание которых варьируется от постклаба и IDM до нойза и эмбиента.
Отметим, что в работе с новыми технологиями дизайнеры обычно действуют быстрее и смелее художников (ведь от них ждут более сложной концептуализации и теоретической проработки проекта). Наилучший вариант: сочетание глубокой рефлексии с методичным производством образов — так действует медиахудожник и философ Олег Пащенко, сделавший для медиаплатформы Школы дизайна серию лонгридов с виртуозно сгенерированными изображениями и текстами на грани науки и мистики.
Художники выполняют еще и функцию «легитимации» ИИ — они помогают увидеть технологии по-новому, раскрыть в них не только прикладной, но и эстетический потенциал. Они показывают творческому сообществу и зрителям, что искусственный интеллект — это не только исполнение четких команд, но и элемент непредсказуемости: один и тот же промпт может дать разные результаты. В этом смысле художник делает понимание ИИ доступнее.
Будет преувеличением сказать, что выставки с произведениями, созданными генеративными моделями, активно развиваются: пока не наступил тот момент — художники еще не накопили достаточного опыта для крупных проектов. Тем не менее уже были заметные примеры: «Человек и нейросети: кто кого создает?» в Третьяковской галерее — выставка об агентности в искусстве, где были представлены живопись, перформанс и другие форматы; а «Искусство 2.0. Нейрохудожник» в Artplay Media будто давал слово самому искусственному интеллекту — о том, что такое красота и какие приемы делают произведение гениальным. Интересная постановка вопроса. Дальнейшее развитие ИИ как технологии даст художникам больше возможностей исследовать их нечеловеческую логику и проявить собственный творческий потенциал.
Это будет непросто.
Если говорить о прогнозах, кажется, что создание работ с помощью генеративных моделей уже стало мейнстримом. С появлением бесплатных ИИ-приложений в сети и на мобильных устройствах можно считать этот процесс начавшимся, нейросети прочно вошли в нашу повседневность — и для художника это вызов. В культурном пространстве, перегруженном визуальными образами, заявить о себе все труднее, но тот, кто сможет сделать нечто прорывное и запоминающееся в такой конкурентной среде, заслуживает признания.
Ждем нового Джексона Поллока и Нам Джун Пайка — тех, кто использует медиум нестандартным образом и раскроет его подлинный потенциал.
Автор: Александра Першеева — академический руководитель программы «Современное искусство» и зав. кафедрой «История искусств» в Школе дизайна НИУ ВШЭ, кандидат искусствоведения, исследователь, кинорежиссёр, видеохудожник.