Случай на скачках
Читаю биографию одного великого русского полководца, которого почему-то незаслуженно не вспоминают также часто как Суворова или Кутузова. Может быть, потому что Александр Иванович Барятинский не самым лучшим образом относился к столпам русской классики – Пушкину и Лермонтову, современником которых он был (да что там современником – Барятинский и Лермонтов учились вместе). Или потому что свою военную славу Александр Иванович заслужил тем, что закончил Кавказскую войну славной победой русского оружия - пленением Шамиля и покорением Кавказа.
Так вот в его биографии есть занятный рассказ об одних скачках:
«… По возвращении в 1840 году с Наследником (имеется в виду великий князь Александр Николаевич) из-за границы, князь Александр Иванович жил большею частью в Петербурге, вел светскую жизнь, держал скаковых лошадей и сам участвовал в Царскосельских скачках. На одной из них, с самыми трудными препятствиями, подъезжая уже первым к царской трибуне, когда оставалось преодолеть одно препятствие, лошадь (чистокровная Английская кобыла) задела задними копытами за барьер, упала, переломила себе шею и околела на месте; ездок же, перелетев чрез голову лошади на значительное расстояние, лишился чувств и был вынесен замертво, к крайнему испугу всех присутствующих. Около месяца находился он в бессознательном состоянии…»
Ничего не напоминает? Например, вот это:
«….Следующие два препятствия, канава и барьер, были перейдены легко, но Вронский стал слышать ближе сап и скок Гладиатора. Он послал лошадь и с радостью почувствовал, что она легко прибавила ходу, и звук копыт Гладиатора стал слышен опять в том же прежнем расстоянии. Вронский вел скачку — то самое, что он хотел сделать и что ему советовал Корд, и теперь он был уверен в успехе….»
«Анна Каренина», ага…
Фру-Фру тоже была английской породы и тоже погибла на последнем препятствии…
Вот и думай - автор биографии Барятинского полковник Арнольд Зиссерман, впечатленный романом Толстого, описал историю с Царскосельских скачек 1841 года так похоже на знаменитую книгу. Или Толстой, зная о том, как упал Барятинский за 30 лет до событий «Анны Карениной», творчески переработал его падение в неудачный прыжок Вронского на Фру-Фру через последнее препятствие Красносельских скачек 1872 года?!
Скорее все-таки первое. Хотя бы потому что «Анна Каренина» издавалась в 1875-1877 годах, а биография Барятинского опубликована на 10 лет позже.
Но все-таки удивительно, насколько живучим был Александр Иванович, даже с учетом того, что ухаживали за ним после подобных приключений со всеми доступными тогда медицине возможностями. Он ведь к тому моменту уже получил в 1835 году на Кавказе пулю в бок, причем еле выкарабкался после ранения, даже завещание уже продиктовал. Пулю, кстати, так и не вынули. И тут – еще одно опасное приключение.
В 1845 году, отправившись в новую командировку на Кавказ, Барятинский получит от горцев еще одну пулю. На этот раз в ногу, но навылет. Так что Александр Иванович может быть и прославился в молодости как «Фарфоровый князь». Но пулям он не кланялся и за спинами нижних чинов не прятался. Потому и стал фельдмаршалом и одним из величайших русских полководцев.
Но все-таки какие интересные параллели между двумя знаменитыми скачками…