Режиссер Григорий Козлов: «Страх — главный проводник конфликта между божественным и дьявольским»

6 марта отмечает день рождения известный театральный режиссер, педагог, лауреат Госпремии РФ и «Золотой маски», основатель и художественный руководитель Санкт-Петербургского государственного театра «Мастерская» Григорий Козлов, поставивший одну из самых громких премьер этой зимы — спектакль-лабораторию «Пушкинский дом» по роману Андрея Битова.

Весной знаменитая питерская сцена по сложившейся традиции приедет в столицу. О дружбе с классиком постмодерна, «длинной мысли» большого русского романа, правде чувств и лжи идей Григорий Михайлович рассказал «Культуре».

— Московские театралы знают, что «Мастерская» привозит в столицу свои хиты — видела «Как важно быть серьезным» Сергея Панькова, «который взял псевдоним Эрнест», моноспектакль Максима Блинова «Записки юного врача» по ранним рассказам Булгакова, «Старика Хоттабыча» Романа Габриа. Что будет на этот раз?

— Мы планируем показать на сцене театра «Мастерская «12» Никиты Михалкова» спектакль «Залётные» по рассказам Шукшина — это режиссерский дебют Михаила Гаврилова, наша премьера и номинант «Золотой маски». На середину мая запланированы гастроли «Мастерской» во «Дворце на Яузе». Привезем наш, наверное, самый популярный спектакль — «Тихий Дон». В 2024 году он получил крупнейшую китайскую театральную премию One Drama Awards как лучший спектакль на иностранном языке.

Сцены из спектакля «Пушкинский дом». Фотографии предоставлены пресс-службой Санкт-Петербургского театра «Мастерская»

— Обсуждаемым событием стал спектакль «Пушкинский дом», над которым работало сразу пять режиссеров. Это ваше не первое обращение к битовской прозе — к юбилею писателя в Театре имени Ленсовета вы ставили одноактный спектакль по рассказу «Пенелопа» и Битов был в числе первых зрителей.

— На юбилей Битова организаторы попросили меня поставить рассказ «Пенелопа». Там мы и познакомились с Андреем Георгиевичем — спектакль ему очень понравился. Позже эта постановка вошла в репертуар «Мастерской», сейчас мы планируем ее восстановить. Уже после ухода Битова из жизни у нас с режиссером и актрисой Катей Гроховской и критиком Мариной Дмитревской родилась идея поработать с «Пушкинским домом». Прошло еще сколько-то времени, и в 2023 году пятеро молодых режиссеров представили спектакль-лабораторию в рамках фестиваля «Школа. Студия. Мастерская». Каждый из них, а это Сергей Паньков, Сергей Агафонов, Елена Левина, Серафима Крамер и Дмитрий Хохлов, взял по фрагменту романа и работал с ним в своей эстетике и в своем жанре. Так на фестивале они осуществили историю, которая понравилась и показалась небессмысленной зрителям, критикам и мне тоже.

И мы решили эту пробу превратить в спектакль.

— Читала, что Битов для вас один из важных поколенческих авторов, как Трифонов, как Вампилов...

— Битов, конечно, один из важных поколенческих авторов, а его «Пушкинский дом», сложный и полифоничный роман — взгляд человека второй половины XX века, обращенный в прошлое, попытка осознать свою принадлежность к нашей литературе и истории, разглядеть в ней свое место.

— Спектакль получился многонаселенным: только главного героя, «наследника славной фамилии и потомственного филолога» Лёву Одоевцева, играют пять актеров. Но кроме героев романа на сцену выходят персонажи, которых нет у Битова. Кто они и для чего нужны?

— Действительно, мы добавили двух персонажей-проводников. Они олицетворяют два противоположных взгляда на главную тему спектакля. Хранительница в исполнении Ксении Морозовой с огромной любовью относится к классической культуре и испытывает трепет перед русской словесностью; она отвечает за чувства. Автор, Максим Фомин, видит в Лёве свое прошлое, соотносит себя с его поступками. Где-то он провоцирует и обостряет, где-то иронизирует и отстраняется; где-то соединяется с героем. «И участвуя в сюжете, я смотрю со стороны». Кульминацией сюжета становится история Лёвиного деда, знаменитого филолога, вернувшегося из сталинских лагерей. Это точка отсчета: человек, который живет без стереотипов и воспринимает жизнь непосредственно. Он не подвержен ничьим влияниям.

Сцены из спектакля «Пушкинский дом». Фотографии предоставлены пресс-службой Санкт-Петербургского театра «Мастерская»

— Одна из магистральных тем «Пушкинского дома» — тщетность усилий как отдельного человека, так и целых поколений. Неспроста он начинается с «проекта эпиграфа» к «Повестям Белкина»: «А вот то и будет, что и нас не будет». Как вы обошлись с этим?

— Этот момент и в спектакле, и в романе, безусловно, есть, но не думаю, что на этом стоило делать основной акцент. Главная тема «Пушкинского дома» — это совесть, осознание себя в пространстве, во времени, поиск ответа на вопрос «кто мы, куда идем». В этой постановке вопроса и заключается великая русская линия, наследующая Грибоедову, Пушкину, Достоевскому, Толстому, проходящая через Володина, Битова, Трифонова, Вампилова и до современности. Лёву, а финал мы еще будем доделывать, автор выводит на поступок. Тщетность есть, но есть и усилия, да вот хотя бы усилия Битова, как и его слова, они не тщетны, поскольку повлияли на нас... Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется.

Сцены из спектакля «Пушкинский дом». Фотографии предоставлены пресс-службой Санкт-Петербургского театра «Мастерская»

— Рецензенты писали, что в ваших постановках одной из главных тем становится «правда чувств», которая вступает в конфликт с ложью идей, умозрительностью. Как вы выбираете литературный материал и почему часто беретесь за большие романы, не предназначенные для сцены?

— Для инсценировок я выбираю произведения, в которых есть «длинная мысль», такая, что позволяет всем, кто с ним соприкасается, стать чуть-чуть осмысленнее. Мы много работаем над Достоевским — в «Мастерской» идут спектакли «Идиот» и «Братья Карамазовы», с моими студентами-третьекурсниками мы сейчас работаем над дипломным спектаклем «Преступление и наказание». Достоевский исследует природу человеческой души и духа; его главные темы переходят из романа в роман, как и архетипы, особенно женские. Но всякий раз эти темы по-разному раскрываются. «Братья Карамазовы» — великий нравственный роман, «Бесы» — великое предвидение, к чему мир может привести стремление к социальной утопии. И для режиссера здесь открывается огромное поле возможностей.

Каждый раз мы находим новую природу чувств. В «Братьях Карамазовых», например, каждая сцена начинается с кульминации, с высшей точки. В «Преступлении и наказании», наоборот, вход медленный. В «Идиоте» мы исследовали красоту и как она влияет на этот мир. И везде — потоковое сознание.

Сцены из спектакля «Пушкинский дом». Фотографии предоставлены пресс-службой Санкт-Петербургского театра «Мастерская»

— Чертой вашего стиля считают любовь к актерам и их персонажам. «Скажем, Федор Павлович Карамазов. Можно бы в нем подчеркнуть цинизм, сластолюбие. Но режиссер выбирает из речи прокурора упоминание о «жажде жизни», — читаем в одной из рецензий. Стараетесь избегать дидактики?

— Да, потому-то могу сказать со всей ответственностью, никто никого ничему не учит. Каждый раз, когда я вхожу в новую работу, я ничего не знаю — этим, кстати, и интересна профессия, она гарантирует процесс познания, который, в общем-то, бесконечен. Но когда Театр пытается перевести большие русские романы на язык сцены, то есть чувств и образов, перед ним встает круг задач, который делится на малый круг, средний и большой. Малый ограничивается всем тем, что связано со сценой; средний касается интерпретации произведения, а большой заставляет задуматься о соединении миров, в котором жил автор пьесы или романа и в котором живет автор сценического произведения. В театре не должно быть анахроничной классики — каждое произведение должно быть современным, но каким бы сложным, философским и полифоничным оно не было, на сцене необходима еще и «простая история», понятная каждому зрителю.

— Еще один ваш необычный спектакль — «Мастер и Маргарита. Почему он идет два вечера и что было самым сложным в этой постановке?

— Самыми сложными оказались бытовые сатирические сцены, потому что в годы жизни Булгакова смешным казалось совсем не то, над чем смеются сейчас. Мне было интересно сделать спектакль про некого творческого человека, чья история перекликается с биографией автора. Беды Мастера — это беды писателя, воплотившиеся в художественной форме. Центральные сцены, когда Булгаков пишет письмо Сталину, а Мастер в сумасшедшем доме исповедуется Ивану Бездомному, соединяют жизнь Михаила Афанасьевича и его персонажа. Булгаков начал писать роман в 1928 году, тогда только начинали закручиваться гайки, а в 1930-м, когда начались аресты, а Главрепертком запретил к постановке его новую пьесу «Кабала святош», он сжег свой роман, оставив лишь несколько страниц... Думаю, глобальный смысл «Мастера и Маргариты» — это победа над страхом. Иешуа не боится Пилата и Афрания, и они становятся второстепенными персонажами в этом мифе, хотя думают, что они по-прежнему все решают. Страх — и есть главный проводник конфликта между божественным и дьявольским в человеке, и что есть истина — непонятно. Наверное, она в том, чтобы оставаться людьми.

Фотографии предоставлены пресс-службой Санкт-Петербургского театра «Мастерская»