Кукольная медитация по-суфийски
Чеховский фестиваль по-настоящему удивил московских зрителей: то петушок-красавчик на сцене, то и вовсе марионет-опера… Среди спектаклей в мировой серии была представлена лишь одна кукольная постановка. Силами артистов иранского театра «Аран» музыкально рассказали историю поэта-мистика XIII века Джалаладдина Моуланы Руми. Точнее, спели!
Первое, что бросается в глаза — жанр. Пожалуй, на отечественной сцене и не вспомнится нечто подобное, и даже поиск по Интернету не дает результатов. Разве что всплывает в памяти знаменитая сицилийская опера деи пупи («кукольная опера») с их полутораметровыми куклами. В случае с «Руми» это тоже кукольная оперная постановка. Автор либретто — режиссер театра кукол Бехруз Гарибпур, а композитор — Бехзад Абди.
Пережили первый “шок”, вызванный жанром. Второй “шок” случается со зрителем уже непосредственно в зале — зрелище крайне экзотическое: из-за языка, который даже на слух, значительно отличается от арабского — персидский, из-за сюжета, текста, насыщенного восточной философией (где прежде всего говорится о всепобеждающей и всеисцеляющей любви), необычного лада в музыке, к которым ухо нашего зрителя тоже не привыкло. ..Разбираемся со всем по порядку.
Заглавный персонаж жил почти тысячелетие назад, но к его стихам, коих до наших дней дошла не одна сотня, обращаются до сих пор. Одним из главных его сочинений считается «Поэма о скрытом смысле», которая известна как «Коран персидской литературы» и является кладезем мудрости. Сам Руми почитается как святой в Иране и в Турции.
На сцену выводятся главные события в жизни Руми — путь становления поэта, а также судьбоносные встречи со старцем Аттаром, персидским суфийским поэтом. Но главным человеком в жизни Руми стал другой поэт-мистик — Шамс Табризи, который в финале трагически погибает. Его именем Руми подписывал свои произведения, будучи убежденным, что их души едины. Шамса он считал своим учителем, наставником (хотя документально не подтверждено, что у Шамса в действительности были ученики, но мы имеем дело с художественным произведением, где такой угол зрения, естественно, допустим).
Либретто в переводе на русский язык нелегкое для восприятия, особенно в том темпе, в котором предлагается во время спектакля — все же для того, чтобы по-настоящему осознать глубину мыслей поэта, необходимо более вдумчивое ознакомление с его творчеством, ведь в тексте так или иначе отражается философия Руми. Но в моменте просмотра постановки это не так обязательно. Во-первых, важнее проследить визуальное решение — большие и удивительно красивые куклы — длинноволосые мужчины, яркие декорации, пластика персонажей… А во-вторых, то, что нужно, ощущается и без перевода — музыкальность поэзии Руми. Тут и становится понятно, почему авторы избрали именно жанр оперы: это лучший способ отразить связь его литературных произведений и музыки. К слову, сам язык оперы тоже интересен. Для тех, кто минимально знаком со звучанием арабского, «Руми» покажется необычным. Несмотря на близость языков, их фонетика имеет значительные отличия — это сразу “бросается в ухо”. Еще один впечатляющий аспект — музыкальный лад с причудливым названием «дестгях». Многим знакомы такие лады, как мажор и минор, но у дестгяха, персидской традиционной ладовой системы, есть особенность — микротоны, характерные для восточной музыки. Более того, именно персидский дестгях у нас услышать можно редко.
Поражает и еще один аспект — удивительная пластика кукол (удивительная, учитывая размер), которые еще и кружатся в танце суми (суфийское кружение). По сути своей, это физически активная медитация, проводимая во время молитвы. В исполнении людей суми – зрелище завораживающее. Но и в исполнении кукол оно впечатляет не меньше, хотя казалось бы, «это всего лишь куклы!», как воскликнул один из зрителей после спектакля.
Спектакль завершился. Артисты подняли своих кукол со сцены и вышли на поклон. Как по команде, они поднимают черную вуаль, скрывающую лицо — и нам открываются улыбающиеся лица. Но есть в их глазах что-то щемящее – по понятным причинам. Иранцам аплодируют стоя, кричат: «Браво!». У многих зрителей глаза блестят от слез. Да, в театре можно спрятаться и отвлечься от многих бед. Так делали во все времена, даже в блокадном Ленинграде, когда единственным открытым театром была Музкомедия — туда за билетами даже в лютые морозы собирались очереди. Но все же контекст происходящего дает о себе знать. К слову, домой в Иран артисты поедут через Армению.