Каннибализм в блокадном Ленинграде: трагедия голода и человеческий выбор
Блокада Ленинграда — одна из самых трагических страниц Великой Отечественной войны. С сентября 1941 по январь 1944 года город находился в кольце вражеской осады, а его жители пережили немыслимый голод. Официально от дистрофии и связанных с ней заболеваний умерло более 600 тысяч человек, хотя реальные цифры, по оценкам историков, значительно выше. В этих условиях возникло явление, о котором в советское время предпочитали молчать: каннибализм и трупоедство.
Торговля в Блокадномм Ленинграде
Тема долго оставалась табуированной. Только с открытием архивов НКВД и публикациями историков (Никиты Ломагина, Андрея Дзенискевича и других) стало возможным говорить об этом открыто и на основе документов. Сегодня мы знаем, что случаи были, но они не определяли облик блокадного города. Большинство ленинградцев сохранили человеческое достоинство в нечеловеческих условиях.
Исторический контекст: как голод привёл к крайним формам выживания
Зимой 1941–1942 годов нормы выдачи хлеба упали до критического минимума: рабочие получали 250 граммов в день, служащие и иждивенцы — 125 граммов. Люди ели столярный клей, кожаные ремни, обои с мучным клеем. Трупы на улицах стали обыденностью — их просто не успевали хоронить.
Первые зафиксированные случаи каннибализма появились уже в декабре 1941 года. По данным НКВД, в ноябре арестовали 4 человека за поедание человеческого мяса, в декабре — 43, в январе 1942 — 366, в феврале — 612. Пик пришёлся на самые голодные месяцы. К весне 1942 года, с началом работы «Дороги жизни» и улучшением снабжения, количество случаев резко снизилось.
Важно отметить различие: большинство арестованных занимались трупоедством — использованием уже умерших тел. Убийства с целью добычи пищи (собственно каннибализм) были значительно реже, но именно они вызывали наибольший ужас.
Конкретный случай: заманивание на Сенном рынке
Одна из самых детально описанных историй произошла в январе 1942 года у Сенного рынка — одного из последних мест, где ещё работала меновая торговля.
Рабочий Дмитрий Дуров пришёл на рынок с буханкой чёрного хлеба, чтобы обменять её на валенки для больной матери. Он быстро нашёл покупателя — высокого, хорошо одетого мужчину, который предложил выгодную цену. Но у продавца был только один валенок: второй, по его словам, остался дома «из осторожности».
«Из-за двери спросили басом: "Кто?" В ответ незнакомец сказал обычное: "Я" — и потом вдруг добавил: "С живым!" Дверь мгновенно распахнулась, обдав каким-то очень неприятным, тяжёлым запахом…»
— из публикации в газете «Невское время», основанной на рапорте красноармейского патруля
В квартире Дуров увидел страшную картину: следы преступлений были повсюду. Хозяева бросились на него, но он сумел отбиться, вырваться на улицу и закричать: «Людоеды!». Подбежавший патруль Красной Армии ворвался в квартиру и расстрелял преступников на месте — под кроватью, куда те попытались спрятаться.
Солдаты потом писали объяснительные за самосуд, но в тех условиях это лишь ускорило неизбежное: всех пойманных каннибалов ждала высшая мера наказания.
Патрульные рабочие 1942 год
Статистика и социальный портрет преступников
В докладной записке военного прокурора Ленинграда А. И. Панфиленко от 21 февраля 1942 года приводятся точные данные:
«С декабря 1941 года по 15 февраля 1942 года за каннибализм арестовано 886 человек… По полу: мужчин — 36,5 %, женщин — 63,5 %. По возрасту: от 16 до 20 лет — 21,6 %; от 20 до 30 лет — 23 %; от 30 до 40 лет — 26,4 %; старше 40 лет — 29 %. По роду занятий: рабочих — 41 %; служащих — 4,5 %; безработных — 22,4 %; без определённых занятий — 31 %…»
Образование большинства было низким: неграмотные и малограмотные составляли 92,5 %. Коренных ленинградцев среди пойманных было лишь около 14 % — остальные приехали в город в ходе эвакуации или раньше. Это говорит о том, что явление в большей степени затронуло маргинальные слои, ослабленные голодом и стрессом.
Всего за период блокады по статье «бандитизм особой категории» (так квалифицировали каннибализм) осудили около 1700–2000 человек. Из них примерно 300–400 получили расстрел (в основном убийцы), остальные — сроки заключения.
Реакция властей и снижение случаев
Советские органы безопасности и милиция действовали жёстко и эффективно. Были созданы специальные оперативные группы. Уже к марту 1943 года в официальных сводках УНКВД отмечалось, что случаев каннибализма в городе не зафиксировано. В 1943–1944 годах такие преступления полностью исчезли из криминальной хроники.
Историк Андрей Дзенискевич в статье «Бандитизм особой категории» (журнал «Город», 2003) подчёркивает: для города с населением около 2,5 миллиона человек несколько тысяч преступлений — это крайне мало на фоне того ада, в котором люди выживали.
Современные исследования
В 2020–2026 годах новых сенсационных открытий по теме не появилось, но продолжают публиковаться материалы на основе уже рассекреченных архивов. Например, в марте 2024 года вышли статьи, вновь поднимающие тему на основе документов НКВД, подчёркивающие, что случаи были единичными по сравнению с общим героизмом жителей.
Блокадный хлеб
Заключение: подвиг большинства
Каннибализм в блокадном Ленинграде — это трагедия крайнего голода, но не характеристика всего города. Подавляющее большинство ленинградцев не потеряло человеческий облик. Они работали на заводах, защищали город, делились последним куском хлеба. Ленинград остаётся символом невероятного мужества и стойкости.
Говорить об этой теме тяжело, но необходимо — чтобы помнить цену выживания и чтить память тех, кто прошёл через ад блокады.
Оригинальный источник: Статья «Как торговец-людоед заманил мужчину к себе домой в Блокадном Ленинграде» на платформе Дзен (без точной даты публикации, примерно 2023–2024). https://dzen.ru/a/Z_4Z3mhbO1ikFuXc
Дисклеймер: Материал основан на популярной статье, которая, в свою очередь, ссылается на архивные документы и публикации историков. Рекомендуется сверять информацию с первичными источниками (например, докладная записка А. И. Панфиленко: docs.historyrussia.org) и академическими исследованиями (книги Н. Ломагина, А. Дзенискевича).