Колиевщина и Уманская резня 1786 года
Сложно беспристрастно писать о народных восстаниях. С одной стороны понимаешь, люди не просто так бунтуют и берутся за оружие. Это ответ на угнетение, жестокие издевательства и притеснения. Но с другой стороны все эти народные волнения однозначно заканчиваются кровью, погромами и убийствами зачастую невинных людей. Причем садизм и жестокость восставших зачастую зашкаливает. Наглядный тому пример малоизвестное восстание украинских гайдамаков в 1786 году, получивший название «Колиивщина». В советской историографии это восстание преподносилось как народное возмущение против феодально-крепостнического гнета панской Польши. Но о кульминационном моменте «Колиивщины», Уманской резне, приученные властями историки предпочитали умалчивать, обходить стороной. Уж слишком страшен и кровав этот эпизод. Один из самых жестоких случаев в мировой истории.
Причин восстания на Правобережной Украине было множество. И главная из них жестокие религиозные притеснения польских панов над украинскими православными и греко-католиками . В те времена польский король Станислав II Понятовский, под давлением России вынужден провозгласить равноправие православных и протестантов с католиками, включая право занимать государственные должности. Это вызвало возмущение польской шляхты, у которой патриотические мотивы (протест против вмешательства во внутренние дела Польши) соединились с религиозным фанатизмом. В результате была создана Барская конфедерация (по названию крепости Бар). Отряды конфедератов рассыпались по Украине, совершая страшные зверства над православными и униатами. Население не выдержало подобных жестокостей.
В мае месяце послушник монастыря Максим Железняк, по украински Зализняк, назвавшись запорожским полковником, собрал ватагу товарищей и напал на польское именье. Буквально за несколько дней его маленький отряд в 18 человек вырос до нескольких сотен, а через пару недель и до нескольких тысяч. Благоприятствовало этому бумажка, которой Железняк постоянно размахивал и называл «Золотая грамота». Якобы этот документ вручила ему российская императрица Екатерина II, разрешившая истреблять поляков, ну и конечно «жидов», куда же без них. Ни один мятеж, ни одно восстание не обходится без еврейских погромов. «Бей жидов! Спасай Росею!» Украйну, Америку, Папуа Новую Гвинею и так далее – выбирай на вкус. Восстание получило название «Колиинщина», от слова «колоть»: большинство крестьян-повстанцев было вооружено кольями с насаженным на них колюще-режущим оружием — рогатинами, косами.
Восстание моментально охватило огромную территорию, тем более что Железняк посылал в различные регионы отряды, возглавляемые «полковниками» или «сотниками». Восстание полыхнуло Киевщину, Брацлавщину, Подолье, Волынь докатилось до Галиции.
Гайдамацкие отряды убивали поляков, греко-католических попов и евреев в Подолье и на Волыни — в Фастове, Животове, Тульчине и других местах, тем паче что конфедераты оставили мирное население без защиты. Гайдамаки вешали на одном дереве вместе шляхтича, ксёндза и еврея и делали надпись: «Поляк, жид и собака — віра однака».
В начале июня повстанческое войско приблизилось к городу Умани, который принадлежал киевскому воеводе Францишеку Салезию Потоцкому, одному из богатейших магнатов Польши. Против гайдамаков был послан полк надворных казаков во главе с уманским сотником Иваном Гонтой. Однако Гонта вместе с казаками перешел на сторону повстанцев. Совместными силами гайдамаки осадили Умань.
А что могли выставить обороняющиеся. Небольшой отряд польских шляхтичей, да городских стражников. Правда все мужское население города (поляки, евреи, украинцы-униаты и прочий люд) зная, что грозит им и их семьям, вооружилось и встало на стены. Но, что могло сделать это неопытное воинство. Храбро пальнуло залпом из всех ружей и пушек по наступающим. Себе на беду. Огромное облако порохового дыма окутало город и под его прикрытием, гайдамаки не потеряв ни одного человека, проломили ворота и ворвались в город.
Дальнейшее могут описать лишь летописцы тех времен, привыкшие к войнам и насилиям.
Историк Дубнов описывает резню так: «прежде всего бросились на евреев, метавшихся в ужасе по улицам: их зверски убивали, топтали копытами лошадей, сбрасывали с крыш высоких зданий; детей поднимали на концы пик, женщин мучили. Масса евреев, числом до трёх тысяч человек, заперлась в большой синагоге. Гайдамаки приставили к дверям синагоги пушку, двери были взорваны, разбойники проникли в синагогу и превратили её в бойню. Покончив с евреями, гайдамаки принялись за поляков; многих они перерезали в костёле; губернатор и все прочие паны были убиты. Улицы города были усеяны трупами или изувеченными, недобитыми людьми. Около двадцати тысяч поляков и евреев погибло во время этой «уманской резни».
Еще одно описание, на этот раз очевидца, чудом выжившего в бойне: «Резня была так велика и ужасна, что кровь зарезанных стояла в синагоге повыше порогов… Потом буяны вынесли из синагоги все свитки Торы, разложили их по улицам города и верхом проезжали по ним… Трупы убитых евреев десятками тысяч валялись по городу… Их подвергали мучительным истязаниям: рубили, кололи, четвертовали и колесовали, они же с радостью принимали смерть, а Богу своему всё таки не изменили… Малюток отрывали от грудей своих матерей и колесовали.… Один буян заколол на одном чурбане несколько сот евреев… Дети пострадали за грехи своих отцов и матерей. Валявшиеся трупы бросали за лишь (?) от города; ручьи крови всюду виднелись. Трупы сделались добычей свиней и собак. Резня эта продолжалась восемь дней. Спустя несколько времени, Гонта объявил приказ, что никто не смеет скрывать у себя еврея; кто ослушается, голова того будет рассечена».
Конечно очевидцы преувеличивали, но тем не менее по минимальным оценкам, в Уманской резне погибло 15-20 тысяч евреев и поляков, в основном мирных обывателей. Такая жестокость шокировала даже привыкших к жестокостям современников. По приказу Екатерины II, русские войска совместно с польскими, жестоко подавили восстание. В начале июля 1768 года отряд под командованием полковника Гурьева захватил Железняка и Гонту в плен. Гонта и другие польские подданные были выданы польскому правительству, их подвергли мучительной казни. Запорожцев и крестьян с Левобережья как российских подданных судила киевская губернская канцелярия. Многих, в том числе Железняка, приговорили к смертной казни, но Екатерина не желавшая никого казнить в свое царствование, помиловала: «Колесовать и живого положить на колесо, но вместо того, отменя оное… бить кнутом, дать сто пятьдесят ударов и, вырезав ему ноздри и поставив на лбу и на щеках указные знаки, сослать в Нерчинск, в каторжную работу вечно».