«Лаура»: до какой скорости мог разогнаться «советский Феррари»?
В 1980-е годы, когда советские автозаводы штамповали унылые «Жигули» и «Москвичи», в стране зародилась подпольная культура автомобильного дизайна. Десятки «кулибиных» в гаражах мастерили машины своей мечты. Но лишь единицам удавалось пробиться к официальному признанию. Одним из таких феноменов стал спорткар «Лаура» — проект двух ленинградских инженеров, который на мгновение заставил поверить, что СССР может создавать стильные и современные автомобили.
Рождение в гараже: мечта, сваренная из дефицита
Дмитрий Парфенов и Геннадий Хаинов строили свою «Лауру» три года, с 1982 по 1985-й, в промозглом ленинградском гараже с протекающей крышей. Это была история чистого энтузиазма, преодолевающего все барьеры советской реальности.
Двигатель взяли от «ВАЗ-2105», коробку передач — от «Запорожца». Информацию о современных мировых тенденциях черпали из чешских автомобильных журналов, для чего пришлось учить язык. Детали часто покупали у спекулянтов по заоблачным ценам, вкладывая все личные сбережения. Результатом стал двухдверный спорткар с обтекаемым, авангардным для СССР кузовом, передним приводом и даже электрическими стеклоподъёмниками.
Овации мира и внимание Горбачёва
«Лаура» мгновенно стала сенсацией. Она участвовала в престижном автопробеге Москва–Лондон–София, а на Всемирной выставке молодых изобретателей в Болгарии завоевала золотую медаль. Говорили, что на одну из выставок специально приехал знаменитый итальянский дизайнер Нуччо Бертоне, чтобы лично увидеть советское чудо.
Но главный прорыв случился, когда о «Лауре» случайно узнала Раиса Горбачёва. Она показала телесюжет о самодельщиках мужу, и проект попал в поле зрения Кремля. Талантливых инженеров не только заметили — им создали специальную лабораторию на базе НАМИ, предоставив ресурсы для дальнейшей работы.
Звёздный час: минивэн для Политбюро и мечта Горбачёва
В новой лаборатории дуэт разработал революционный для СССР семиместный минивэн «Охта». Машину представили на высшем уровне: её рассматривало всё Политбюро, а Михаил Горбачёв лично сел в салон. Генсек, по воспоминаниям Парфенова, остался под большим впечатлением и выразил надежду, что СССР станет «законодателем мировой автомобильной моды».
Казалось, мечта близка к воплощению. Инженеры создали новую версию «Лауры» и прототип «ЛуАЗа» под названием «Прото». Они доказали, что в СССР есть не только инженерная мысль, но и дизайнерское видение, способное конкурировать с Западом.
Закат эпохи: почему «Лаура» не пошла в серию
Всё рухнуло вместе со страной. В 1991 году, на волне экономического коллапса и политической неразберихи, лабораторию закрыли. Государству стало не до амбициозных автомобильных проектов. Мечта о советском спорткаре, который мог бы конкурировать с западными аналогами, умерла, так и не успев родиться серийно.
Однако сами создатели не сдались. Дмитрий Парфенов позже участвовал в разработке бронеавтомобилей, а Геннадий Хаинов нашёл себя в создании внедорожников. Их талант оказался востребованным, но уже в другой, новой России.
«Лаура» осталась в истории не как автомобиль, а как символ. Символ того, что могло бы быть, если бы система поддержала частную инициативу и смелый дизайн.
источник
Рождение в гараже: мечта, сваренная из дефицита
Дмитрий Парфенов и Геннадий Хаинов строили свою «Лауру» три года, с 1982 по 1985-й, в промозглом ленинградском гараже с протекающей крышей. Это была история чистого энтузиазма, преодолевающего все барьеры советской реальности.
Двигатель взяли от «ВАЗ-2105», коробку передач — от «Запорожца». Информацию о современных мировых тенденциях черпали из чешских автомобильных журналов, для чего пришлось учить язык. Детали часто покупали у спекулянтов по заоблачным ценам, вкладывая все личные сбережения. Результатом стал двухдверный спорткар с обтекаемым, авангардным для СССР кузовом, передним приводом и даже электрическими стеклоподъёмниками.
Овации мира и внимание Горбачёва
«Лаура» мгновенно стала сенсацией. Она участвовала в престижном автопробеге Москва–Лондон–София, а на Всемирной выставке молодых изобретателей в Болгарии завоевала золотую медаль. Говорили, что на одну из выставок специально приехал знаменитый итальянский дизайнер Нуччо Бертоне, чтобы лично увидеть советское чудо.
Но главный прорыв случился, когда о «Лауре» случайно узнала Раиса Горбачёва. Она показала телесюжет о самодельщиках мужу, и проект попал в поле зрения Кремля. Талантливых инженеров не только заметили — им создали специальную лабораторию на базе НАМИ, предоставив ресурсы для дальнейшей работы.
Звёздный час: минивэн для Политбюро и мечта Горбачёва
В новой лаборатории дуэт разработал революционный для СССР семиместный минивэн «Охта». Машину представили на высшем уровне: её рассматривало всё Политбюро, а Михаил Горбачёв лично сел в салон. Генсек, по воспоминаниям Парфенова, остался под большим впечатлением и выразил надежду, что СССР станет «законодателем мировой автомобильной моды».
Казалось, мечта близка к воплощению. Инженеры создали новую версию «Лауры» и прототип «ЛуАЗа» под названием «Прото». Они доказали, что в СССР есть не только инженерная мысль, но и дизайнерское видение, способное конкурировать с Западом.
Закат эпохи: почему «Лаура» не пошла в серию
Всё рухнуло вместе со страной. В 1991 году, на волне экономического коллапса и политической неразберихи, лабораторию закрыли. Государству стало не до амбициозных автомобильных проектов. Мечта о советском спорткаре, который мог бы конкурировать с западными аналогами, умерла, так и не успев родиться серийно.
Однако сами создатели не сдались. Дмитрий Парфенов позже участвовал в разработке бронеавтомобилей, а Геннадий Хаинов нашёл себя в создании внедорожников. Их талант оказался востребованным, но уже в другой, новой России.
«Лаура» осталась в истории не как автомобиль, а как символ. Символ того, что могло бы быть, если бы система поддержала частную инициативу и смелый дизайн.
источник