"Ламповости" стало меньше". Управляющая "Киномира" о Голливуде, зрителях и ценах на билеты

Анастасия Семенчина уже больше 20 лет "рулит" прокатом в "Киномире". Поговорили с ней о том, как изменилась индустрия за два десятилетия

Она ездила на фестиваль "Кинотавр", играла роль княгини, знает, чем захватить внимание. А еще 20 лет проработала в одной компании. Руководитель по репертуару и связям с общественностью сети "Киномир" Анастасия Семенчина пришла работать в компанию в начале 2000-х и пережила здесь несколько эпох — от огромного зала в "Мире" и бума на голливудские блокбастеры до стримингов, пандемии и жизни без крупных американских студий. Большой поклонник кино и журналист amic.ru Вячеслав Кондаков, который подростком одним из первых посетил кинотеатр "Мир" после реконструкции, поговорил с Анастасией Семенчиной и узнал, как выбирают фильмы для барнаульских кинотеатров и что смотрит зритель сегодня. Анастасия, кстати, уверена, что даже если "Голливуд" в Россию вскоре вернется, как прежде уже не будет: российские фильмы смогут составить конкуренцию западным блокбастерам.

"Профессия сама меня нашла"

— Ты недавно в соцсетях написала, что уже более 20 лет работаешь в "Киномире". Как устроилась в компанию?

— Я проходила практику в проекте Андрея Викторовича Степурко "Школа мужества". Когда после реконструкции открыли кинотеатр "Мир", там появилась вакансия менеджера по рекламе. Я как раз училась на филфаке АлтГУ по специальности "Связи с общественностью" и решила попробовать свои силы.

На должность объявили конкурс. Я уже была знакома с командой "Киномира", но никаких поблажек не было — все участвовали на равных, каждый предлагал свои идеи. Помню, одна из претенденток сказала, что в кинотеатре нужно проводить КВН. И в тот момент я поняла: кажется, у меня есть шанс. Просто это было совсем другое время. Кинотеатры только начинали возвращаться к жизни, многие еще помнили старые залы с дерматиновыми креслами. А тут открывалась современная площадка с системой звука Dolby Digital Surround EX — это был совсем другой уровень.

Сначала я работала менеджером по рекламе. Мы с подругой, с которой вместе учились, занимались продвижением кинотеатра, премьерами, предпоказами, мероприятиями, работали со СМИ, придумывали разные форматы для зрителей. Потом круг задач стал шире. Постепенно я начала заниматься не только продвижением, но и репертуаром. Сначала фильмы для нас распределяла компания-партнер, а потом эта работа перешла ко мне. И, честно говоря, все сложилось очень естественно. Мне и сейчас кажется, что эта профессия сама меня нашла.

— Я прекрасно помню, как открывали кинотеатр "Мир" после реконструкции. Я фанат бондианы и мы с папой приехали в город на премьеру фильма "Умри, но не сейчас". Это было незабываемо. Ради этой поездки я даже пропустил школу. А ты тоже с детства любишь кино? Как ты понимала, какой фильм хороший, а какой — нет?

— Кино я тоже люблю с детства. Как и у тебя, у меня многое шло от папы: мы вместе смотрели фильмы, дарили друг другу видеокассеты на дни рождения. Мне всегда была интересна околокиношная среда — актеры, Голливуд, "Оскар", все это. Я смотрела все церемонии вручения "Оскара".

Когда пришла в кинотеатр, многое складывалось интуитивно. Часто было ощущение, что этот фильм, скорее всего, сработает, а этот — вряд ли. Потом, конечно, появились и дополнительные инструменты: кинорынки, презентации прокатчиков, материалы по релизам. Но интуиция никуда не делась.

— Чем вообще занимается человек, который отвечает за репертуар?

— Моя задача — сделать так, чтобы кинотеатры работали эффективно. Есть дистрибьюторы, у них есть календарь релизов. Я выбираю, какие картины мы берем, и распределяю их по площадкам сети — в Барнауле, Бийске, Новосибирске. У каждого кинотеатра своя аудитория, это важно учитывать. Потом начинается уже тонкая настройка: сколько сеансов дать, в какое время поставить, как договориться с дистрибьютором. Их задача — получить как можно больше сеансов, моя — выстроить расписание так, чтобы оно работало и на кинотеатр, и на зрителя. И важно не только угадать с хитом, но и сохранить баланс. Потому что зрители разные: кто-то идет на блокбастер, кто-то — на ужастик, кто-то — на артхаус или фестивальное кино.

— Ужастики, кстати, всегда хорошо смотрели барнаульские зрители. Не понимаю, в чем феномен.

— Да, часто этот жанр любят. Но тоже не всегда. Иногда их выходит слишком много, и зритель устает. А иногда появляется какой-то один фильм, и он вдруг начинает отлично работать. Но честно скажу: ужастики я сама почти не смотрю. В них я меньше всего разбираюсь.

- И все-таки, как ты выбираешь фильмы? Не только ведь с помощью интуиции?

- Конечно, выбор фильма — это не только интуиция. Есть кинорынки и профессиональные мероприятия, где дистрибьюторы презентуют проекты, рассказывают, какая будет рекламная кампания, чем фильм хотят продавать зрителю. Я смотрю очень много материалов — трейлеры, презентации, дополнительные ролики. Иногда нам показывают и сами фильмы. И это, кстати, порой мешает. Ты можешь посмотреть картину, она тебе очень понравится, а потом оказывается, что зритель на нее почти не идет. Или наоборот: относишься спокойно, а фильм выстреливает так, что диву даешься. Поэтому мое любимое слово в работе — "посмотрим".

"Рядом всегда были образы из западной культуры"

— Есть какие-то особенности у барнаульского зрителя?

— Честно? Каких-то особенных отличий я не вижу от того, что в среднем смотрят россияне. Если фильм хорошо идет по стране, скорее всего, он так же будет работать и у нас.

Вот если бы у нас было сильное региональное кино, как, например, в Якутии, тогда можно было бы говорить о какой-то особой любви зрителей к местным фильмам. Но такого у нас пока нет, поэтому в плане вкусов мы повторяем общероссийские тенденции.

— Почему наш зритель так любит голливудское кино?

— Мы часть массовой культуры. Мы выросли в мире, где рядом всегда были книги, музыка, кино, бренды, герои, образы из западной культуры. И странно делать вид, что этого нет или что это нас не касается. Мне вообще кажется очень важным, чтобы у человека был выбор. Чтобы можно было сравнивать, смотреть разное, понимать, что тебе ближе. Не потому, что кто-то решил за тебя, а потому, что ты сам попробовал и выбрал.

"Зритель стал иначе потреблять кино"

— Лет 10–15 назад я ходил в кинотеатр на два-три фильма в неделю. Сейчас я не могу себе позволить ходить так часто и не хочу смотреть откровенно плохой фильм. У тебя такого нет? Например, сидишь на просмотре какого-нибудь не самого удачного фильма и думаешь: зачем я вообще это смотрю?

— Такое, конечно, бывает. Но я всегда нахожу для себя аргумент досмотреть. Когда-то у меня был блог, и я написала пост: почему в "Макдоналдсе" нет борща, а в "Адидасе" не продают пуанты. Смысл простой: у каждого продукта есть своя аудитория.

С кино так же. Даже если фильм кажется тебе слабым, ты понимаешь, какой путь он прошел — от идеи до экрана. Сколько людей в этом участвовало. Сценаристы, режиссер, актеры, художники, техническая команда. Никто же не начинает работу с мыслью: "Давайте снимем что-нибудь плохое". Всегда есть идея, желание рассказать историю, донести какую-то мысль. Поэтому я к этому отношусь с уважением. Даже если фильм лично мне не близок. Снять даже короткий ролик — уже большая работа. А кино — это вообще огромный процесс.

— Прекрасно помню концерты на ступеньках "Мира" по поводу выхода новой части "Матрицы". Или когда устраивали специальный показ очередной части "Форсажа" для барнаульских гонщиков. Я как раз учился в университете, писал какие-то мини-рецензии, в том числе в журнал "Молодежь Алтая". Тогда, кажется, было больше движухи: акции, специальные показы, события перед премьерами. Сейчас такого нет.

— Тогда действительно многое строилось вокруг событийности. Премьера фильма — это повод сделать мероприятие, собрать людей, придумать что-то интересное.

Сейчас многое изменилось. Появилось огромное количество контента, зритель стал иначе потреблять кино. Плюс свою роль сыграли стриминги. Но это не значит, что интерес к кино пропал. Просто формат общения со зрителем стал другим. Большая часть жизни фильма теперь проходит в интернете — в соцсетях, блогах, рекомендациях. "Ламповости" стало меньше, но самой коммуникации не убавилось. Она просто ушла в другие формы.

Голливуд, реклама и дефицит больших фильмов

— Как вы пережили уход из России крупных американских киностудий? Голливудское кино у нас показывают, но рекламы проектов нет. О выходе некоторых фильмов зрители даже не знают.

— Жить стало сложнее. Раньше у фильмов была серьезная поддержка: готовые промокампании, мерч, материалы для мероприятий. Мы могли делать акции, специальные показы, розыгрыши — все это помогало создавать вокруг премьеры настоящее событие.

Голливудские студии тратили огромные деньги на продвижение и присылали нам готовые идеи. И кино тогда жило не только в кинотеатре. Это была целая культура вокруг фильма. Ты идешь в магазин, а там тетрадки со "Звездными войнами", футболки, игрушки, что угодно. Фильм становился частью повседневной жизни.

Сейчас этого заметно меньше. Плюс есть очень высокая информационная перегруженность. Проектов много, они разные, и зритель просто не успевает ждать каждый релиз как событие. Раньше появлялся фильм уровня "Аватара" — и его реально ждали все. Сейчас такие объединяющие проекты выходят гораздо реже.

— Мне лично весной 2022 года казалось, что показывать кинотеатрам совсем будет нечего и многие из них скоро закроются. Какая ситуация сейчас?

— Нам очень не хватает фильмов. Здесь важно сделать ремарку: иногда говорят, что иностранное кино в России запрещено. Это не так. Никакого запрета нет. В кинотеатрах до сих пор выходят зарубежные фильмы — и голливудские, и европейские, и азиатские. Причем некоторые западные студии, такие как А24, остались в России. Просто фильмов из Голливуда стало меньше.

И главное — не хватает именно больших проектов, настоящих блокбастеров. Я иногда называю их системообразующими фильмами. Когда такие релизы есть, вокруг них выстраивается весь репертуар. Помимо блокбастеров выходят комедии, драмы, жанровое кино — и кинотеатр работает ровно, с постоянным потоком зрителей. А сейчас именно этих больших фильмов очень мало. Иногда нам звонят и спрашивают: "Почему у вас так мало фильмов?" Но кинотеатры фильмы не снимают — мы их показываем. Мы отвечаем за качественный показ: звук, экран, комфорт в зале. А понравится фильм или нет — это уже дело вкуса.

— Если вдруг Голливуд вернется и снова откроет офисы в Москве, все вернется как раньше?

— Нет, полного возвращения к тому, как было раньше, точно не будет. Слишком много времени прошло, индустрия изменилась. За это время выросло российское кино, появились сильные проекты, которые собирают аудиторию. Поэтому уже не получится так, что Голливуд главный, а российское кино где-то на втором плане.

Когда Голливуд вернется, он будет крупным игроком, но уже не единственным лидером. Вернутся большие зарубежные релизы, рекламные бюджеты, снова начнется серьезная борьба за зрителя. Но и российская индустрия за это время стала сильнее, это тоже нужно учитывать.

— Ты правда думаешь, что российское кино сможет конкурировать с Голливудом?

— Думаю, сможет. Уже сейчас есть проекты, сделанные на очень хорошем уровне. Возможно, не всегда с таким рекламным размахом, как у голливудских фильмов, но качество растет. Плюс многие специалисты, которые раньше работали с голливудскими проектами, никуда из индустрии не ушли. Они продолжают работать и знают, как запускать большие фильмы — и с точки зрения производства, и с точки зрения продвижения.

— Давай смоделируем ситуацию. Представим, что Голливуд возвращается к нам. И, например, 20 декабря выходит новая часть "Мстителей" или третья "Дюна". Как думаешь, российские премьеры будут сдвигать, чтобы дать дорогу нашим фильмам? Например, условному "Чебурашке 7"?

— Думаю, многое будет зависеть от даты. Странно было бы выпускать крупный голливудский блокбастер на майские праздники, когда в прокате традиционно идут военно-патриотические или семейные российские проекты. Так уже бывало: сначала давали поработать российским релизам, а потом, когда праздники заканчивались, выходил голливудский фильм с небольшой задержкой.

То же самое возможно и под Новый год. Если, условно, выходит новый "Аватар", вполне вероятно, что сначала дадут неделю российским праздничным фильмам, а потом уже выпустят зарубежный блокбастер. Хотя я не очень согласна с тем, что на Новый год должно выходить только семейное кино. Но рынок к этому привык.

"IMAX ушел. Интересно, что придумают дальше"

— Что сейчас с залом IMAX?

— По сути, IMAX у нас больше нет. Как и многие другие международные проекты, он ушел из России. Сам зал остался — с большим экраном, хорошим оборудованием, но это уже не IMAX как технология и бренд.

— Если компания вернется, это можно будет восстановить?

— Сложно сказать. Не знаю, как это вообще может выглядеть и сколько времени займет. К тому же индустрия не стоит на месте. Уже появляются другие технологии — например, интересные проекты из Китая. Мне всегда любопытно, какую новую революцию нам предложит индустрия кинопоказа. Сначала была пленка, потом цифра, потом 3D, потом IMAX, D-Box, разные форматы с дополнительными эффектами. И каждый раз казалось, что это новый этап. Интересно, что будет следующим.

— Давай поговорим про цены на билеты. Перед Новым годом в федеральных СМИ писали, что в Москве стоимость переваливала за тысячу рублей. Как вообще формируется цена? Насколько она действительно выросла? Я вот помню, в 2008 году ходил в кино за 70 рублей.

— Все ведь дорожает: электроэнергия, зарплаты сотрудников, обслуживание оборудования. Вот смотри: в 2015 году средняя цена билета в кино была примерно 258 рублей. К 2025 году она выросла примерно на 58% — до 440 рублей. Но если посмотреть на другие вещи, картина немного другая. За те же десять лет бензин подорожал примерно в два раза, продуктовая корзина — примерно в три с половиной раза, а минимальный размер оплаты труда вырос почти в четыре раза. Поэтому говорить о каком-то катастрофическом росте цен на кино, честно говоря, не совсем корректно. Это, скорее, эмоциональная реакция, чем реальная ситуация.

— Я отчасти понимаю возмущение зрителей. Стало много подписок с тысячами проектов, а тут платишь за семью полторы тысячи рублей и не факт, что фильм тебе понравится.

— Мы стараемся держать их такими, чтобы люди могли ходить в кино регулярно. Кино всегда было доступным развлечением для жителей города — и хочется, чтобы так и оставалось. Поэтому, когда кто-то предлагает резко повышать цены на премьеры или праздники, мы стараемся этого не делать. Нам важно, чтобы люди приходили чаще, а не "по праздникам". Потому что к домашнему комфорту привыкнуть легко: дома подписки на онлайн-кинотеатры, рядом кофе, бутерброд — и вот уже никуда не хочется. А в кинотеатр нужно собраться, выйти из дома, доехать. Поэтому мы стараемся сохранять доступные цены. Тем более у нас есть разные категории сеансов. Например, утренние показы всегда стоят заметно дешевле.

— А насколько изменились за эти годы сборы кинотеатров? Если сравнивать с теми же "жирными" временами — конец нулевых, начало десятых.

— Самый сильный год для киноиндустрии был прямо перед пандемией. Тогда сборы были максимальными. Потом, конечно, случились все эти провалы — пандемия, ограничения, а дальше уже другие события, которые тоже сильно повлияли на рынок. В нулевые же был всего один зал в кинотеатре, в котором можно поставить пять-шесть сеансов в день. И все. Поэтому там был, по сути, "выбор без выбора". Ты ставил один фильм на две недели — и надеялся, что он будет работать. И это должен был быть действительно мощный релиз. В те годы это были фильмы уровня "Ночного дозора", "Девятой роты" — такие проекты, которые собирали полные залы.

— Опять же помню, как подростком посмотрел в кинотеатре "Мир" одну из частей "Властелина колец". Незабываемое впечатление. Был полный зал — около тысячи зрителей.

— Фильм длился три часа, и, по сути, у тебя просто не было другого выбора. Когда у нас появился многозальный кинотеатр — и не только "Мир", а вообще такие площадки начали открываться — это сильно изменило культуру похода в кино. Появился выбор. Люди могли прийти и выбрать, что посмотреть: блокбастер, комедию, ужастик, семейное кино. И вот тогда индустрия действительно начала расти. Фильмов стало больше, российское кино тоже стало активно подтягиваться.

Турецкие сериалы, индийские студенты и китайские фильмы

— Вы пробовали показывать турецкое и китайское кино. Как зритель на них реагирует?

— Турецкие фильмы у нас появлялись в пакетах дистрибьюторов. И это, как правило, достаточно зрительские, коммерческие проекты. Плюс огромную роль играет популярность турецких сериалов. У них действительно очень большая аудитория.

Индийское кино мы показываем до сих пор. Тут есть своя специфика: в Барнауле много студентов из Индии, которые учатся в медуниверситете. Когда выходит новый фильм, они хотят посмотреть его именно в кинотеатре и сразу. Если задержать премьеру даже на несколько дней, они просто посмотрят его где-то еще. Мы работаем с дистрибьютором, который предлагает индийские фильмы. Иногда сами студенты или прокатчики пишут: "Настя, есть интерес, давайте покажем". Мы ставим фильм в расписание, и ребята приходят. Причем такие фильмы обычно длинные — по три часа и больше, иногда даже с антрактом.

— А китайское кино в Барнауле кому-то интересно?

— Китайские и другие азиатские фильмы тоже показываем. Иногда это проекты из Юго-Восточной Азии, иногда — хорроры. Но тут все очень зависит от конкретного фильма. Некоторые находят своего зрителя, а некоторые проходят почти незаметно.

— Бывает так, что ты веришь в фильм, а он вообще не срабатывает?

— Постоянно. Бывает, и ты сама веришь, и прокатчики убеждают: здесь все сходится, давай попробуем. Ставим — и ноль. А бывает наоборот. Фильм вроде не кажется очевидным хитом, мы ставим его осторожно, точечно, просто посмотреть, как он зайдет, — и вдруг начинается очень хорошая история.

Вообще не каждый хороший фильм дает хорошие сборы. И не каждый фильм с большими сборами потом остается в памяти. Есть проекты, которые в моменте собирают огромные деньги, на них все идут, а через пару лет их уже почти никто не вспоминает. А есть фильмы, которые сначала идут спокойно, а потом начинают жить за счет сарафана — и остаются с людьми надолго.

— Как ты думаешь, кинотеатры вне торговых центров вообще выживут?

— Как видишь, они до сих пор существуют и умирать не собираются. Есть такие площадки, которые живут своей жизнью. У нас, например, кинотеатр "Мир". У него есть своя аудитория: такая немного олдскульная публика — люди, которым важно прийти именно в отдельно стоящий кинотеатр. Не в торговый центр, где кино — просто часть развлечений, а именно в кинотеатр. Плюс сюда часто приходят дети, школьные группы. Есть требования по безопасности, и такие площадки для них удобны. Еще у нас здесь много студентов и молодежи — просто потому, что билет дешевле, чем на других наших площадках.

"Кинотавр", Том Круз и княгиня у Алексея Учителя

— За годы работы ты наверняка пересекалась с известными актерами и режиссерами. Самое яркое воспоминание?

— В школе я обожала смотреть по телевизору репортажи с "Кинотавра". Лето, море, красная дорожка, актеры — казалось, что это вообще какой-то другой мир. Проходит пару лет, я начинаю работать в "Киномире" — и вдруг оказываюсь там сама. Тогда кинорынок проходил вместе с "Кинотавром". Ты приезжаешь и видишь все это своими глазами: красные дорожки, премьеры, показы под открытым небом. Это очень странное и очень приятное ощущение.

Дружбой со звездами похвастаться не могу. На таких мероприятиях все обычно четко организовано: презентация фильма, короткое выступление, несколько вопросов — и все. Но мне, если честно, всегда была интереснее сама индустрия. Например, когда показывают фильмы задолго до премьеры.

За эти годы я бывала на фестивалях, премьерах, красных дорожках, видела, как работают Том Круз, Джон Ландау, Тиль Швайгер. Российских актеров и режиссеров вообще не сосчитать. Но самое теплое сотрудничество у меня связано не со звездами, а с создателями фильма "Счастье в конверте" — Евгением Бедаревым и Сергеем Берловым. Они местные, и нам особенно хотелось поддержать этот фильм. Мы много общались, помогали с премьерой и показами. Очень хотелось, чтобы он нашел своего зрителя. И он нашел — его до сих пор смотрят в онлайн-кинотеатрах.

— А на съемках фильмов бывала?

— Да, и это всегда очень интересно. Иногда нас приглашают на экскурсии на съемочные площадки. Мне, например, очень запомнился павильон "Конька-Горбунка" — масштаб там был невероятный.

Получилось даже поучаствовать в съемках. Мне предложили маленькую роль княгини в фильме Алексея Учителя. Я сначала подумала: ну зачем мне это? А потом поняла: это же исторический фильм про эпоху Николая II, плюс я большая поклонница "Гардемаринов" Светланы Дружининой. Как тут отказаться? Это очень интересный опыт. Ты видишь, как работает вся съемочная команда: декорации, костюмы, массовка. Ну и примерить парики и костюмы — это, конечно, отдельное удовольствие. Еще пару раз я мелькала в эпизодах в "Елках", бывала на фестивалях, спецпоказах, встречах с командами фильмов.

"Для многих это не просто работа. А часть жизни"

— Тебе вообще нравится такая работа - продвигать кино?

— Очень. Мне нравится придумывать, как знакомить зрителей с фильмами. Есть универсальные вещи — трейлеры, рекламные кампании. Но всегда есть и локальные идеи, которые работают именно на месте.

Я, например, очень горжусь нашими соцсетями. Нам удалось найти свою интонацию общения со зрителем. Во многом все началось еще в 2010 году, когда мы стали сотрудничать с барнаульскими блогерами. Тогда это было очень живое комьюнити: ребята писали, ходили на мероприятия, даже придумали свою премию.

Я тоже вела блог и даже выиграла с ним один сибирский конкурс. И именно тогда появился, как шутили сами блогеры, "Киномир с человеческим лицом". Мы стали более открытыми для зрителей, объясняли, как работает кинотеатр, почему показываем одни фильмы и не можем показывать другие. Через эту историю мы познакомились с Юрием Красавиным. Позже он стал частью нашей команды. Очень яркий человек, с отличным языком и стилем. Сейчас он уже работает в прокатной компании и делает креатив для всей страны. Приятно понимать, что мы тоже приложили руку к его развитию.

— Есть проекты, которыми ты особенно гордишься?

— Да, например, нашим арт-репертуаром. Мы показываем в кинотеатрах оперу, балет, театральные постановки ведущих театров мира и России. У этого проекта есть своя аудитория — очень верная и преданная. И еще я горжусь нашей командой. В "Киномире" многие работают десятилетиями. Для многих это уже не просто работа. Это часть жизни.

"Когда зал полный, включается азарт"

— За эти 20 лет ты сама сильно изменилась как зритель? Я, видимо, стал старше, и мне не хватает "старого доброго Голливуда", а не одноразовых проектов от Netflix.

— Мы все меняемся — и наше восприятие кино тоже. Если посмотреть на последние 20 лет, мы же тоже можем вспомнить какие-то знаковые фильмы. Те, о которых до сих пор говорят. И через 20 лет будет ровно то же самое. Мы так же будем вспоминать фильмы, которые вышли сейчас. Просто есть эффект времени: кажется, что раньше культовых фильмов было много, а сейчас их нет. Но они есть — просто не так часто, как нам хотелось бы. Мы сейчас живем в очень быстром ритме. Хочется, чтобы каждую неделю выходил фильм, который перевернет сознание, чтобы его обсуждали, пересматривали, спорили о нем.

Что касается меня, то я остаюсь обычным зрителем. Все так же люблю зрительское кино. Я не из тех людей, которые смотрят фильмы только по рекомендациям журнала "Искусство кино". В этом смысле я осталась той же Настей. Прихожу в кино, могу чем-то восхититься, что-то может не понравиться. Да, я слежу за киноиндустрией, но больше как человек, которому интересна массовая культура в хорошем смысле слова. Смотрю премии, трансляции, новости кино — мне это до сих пор искренне интересно.

— Назови несколько фильмов, которые за эти годы произвели на тебя самое сильное впечатление.

— Ты только не смейся, но номер один для меня — это "Сумерки". Тогда фильм выпускала компания, которая в тот момент не была лидером проката в России. Дистрибьюторы уговаривали нас поставить его в расписание, и мы дали буквально несколько сеансов в "Родине". Я пошла смотреть с мыслью: ну что это вообще такое? А вышла из зала в полном потрясении. Наверное, совпало многое — и возраст, и настроение, и то, как это было снято. Но уже тогда стало понятно, что у фильма огромный потенциал.

Потом, конечно, "Гарри Поттер". Когда открылся кинотеатр "Мир", там был огромный зал почти на тысячу мест. И я помню, как выходила в зал с микрофоном проводить розыгрыш для зрителей и видела перед собой полностью заполненный зал. Ни одного свободного места. Это было невероятное ощущение. Еще я очень люблю вселенную Джеймса Бонда. Для меня отдельное удовольствие — это всегда вступительные титры. И если говорить про любимый фильм, то, наверное, "Казино Рояль". Ну и, конечно, "Форсаж". Я, правда, очень зрительский человек.

И еще, конечно, "Аватар". У меня с ним особая история. Нас пригласили в Москву на презентацию фильма, тогда как раз только начинали появляться цифровые технологии и 3D. Приехал Джон Ландау, рассказывал о проекте, показывал отдельные фрагменты. Я помню, как смотрела на эти кадры — растения, светящиеся цветы, весь этот мир — и просто сидела завороженная. Это было настоящее ощущение волшебства.

— Самое яркое впечатление о работе в "Киномире".

— Помню премьеру "Матрицы": мы готовили мероприятие, кинотеатр был полный, и вдруг поступает звонок, что в здании якобы заложена бомба. Всех эвакуировали. Потом зрители начали возвращаться, образовалась огромная толпа, и меня буквально заносили обратно в кинотеатр на руках. Такое тоже было.

А бывают совершенно другие дни. Когда в зале почти никого. Думаешь: фильм ведь по-настоящему хороший, почему люди не пришли? Но потом выходит большой проект — и кинотеатр снова полный. И у меня включается азарт. Хочется перестраивать расписание, добавлять сеансы, думать, как сделать так, чтобы фильм посмотрело еще больше людей.

Иногда мне говорят: "Ты все еще работаешь в "Киномире"?" Как будто это что-то странное. А для меня странно другое — не любить дело, которым занимаешься. За эти годы было все: подъемы, провалы, пандемия, исчезновение больших студий, смена технологий, постоянные разговоры о том, что кинотеатры вот-вот умрут. Но каждый раз индустрия находила способ жить дальше. И мы заново придумывали, как работать, как собирать зрителя, как не терять веру в кино. Наверное, в этом и есть главное. Пока ты смотришь на полный зал и радуешься ему как в первый раз, пока тебе не все равно, что человек почувствует в темноте перед большим экраном, — ты на своем месте.

— После такого разговора хочется сходить в кино.

— Вот это, наверное, и есть для меня самое главное. Пока у человека остается желание выйти из дома, купить билет, сесть в темный зал и прожить с фильмом два часа — кино будет жить. Несмотря ни на какие кризисы, стриминги, перемены на рынке и разговоры о том, что кинотеатр больше не нужен.