Сталинские депортации снова на повестке дня
История вопроса
Через три года после смерти Сталина, в 1956 году, был выпущен Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны», реабилитировавший народы и нации, подвергшиеся репрессиям. Он же предусматривал восстановление национальных автономий и разрешение вернуться на родные земли, правда, не для всех.
В 1989 году вышла Декларация Верховного Совета СССР «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав»
Таким образом, юридически даже ещё сам Советский Союз, до распада, полностью признал те репрессии и депортации, осудил их и реабилитировал пострадавшие народы, сделав это официально, указами высшего руководящего органа страны.
В тюрьму за отрицание
И тут нас инициативные законотворцы приводят на очень тонкий лёд: дело в том, что, по их мнению, отрицание или оправдание тех депортаций может вносить раскол в общество и сеять рознь. С другой стороны – принятие подобного закона ничуть не хуже будет раскалывать общество (да ещё и вплоть до уголовной ответственности – сейчас хоть этого нет). Собственно говоря, наше общество и так уже расколото в этом вопросе – по факту. Безо всяких новых законов. И заткнув рот одним под страхом тюремного срока, этот раскол не преодолеть. Будут как в те самые приснопамятные советские времена шептаться по кухням, болтать в узком кругу – закон-то запрещает только публичные высказывания по этой теме. Таким образом, вместо того, чтобы преодолеть раскол в обществе и привести его к более-менее единому мнению, людям с «неправильным мнением» просто заткнут рты.
Националисты будут просто в восторге от такого закона! Они будут безмерно счастливы: можно не сомневаться, что они преподнесут это как «очередное унижение и ущемление прав русского народа нацменьшинствами». В узком кругу, в приватной обстановке, они будут ковать себе единомышленников. Ведь это как раз и есть их любимая область действий: не в широкой общественной дискуссии, не в общенациональной полемике, а в каждом городе и деревне, в каждом районе и дворе – по подвалам промывать мозги молодёжи, радикализовывать их и… и власть сделает им огромный подарок, если такой закон будет принят.
Если непременно хочется, чтобы люди оценивали исторические события определённым образом, то надо для этого с ними работать. Надо поднимать эту тему в СМИ, приглашать экспертов, заниматься просвещением тех, кто не знает, как оно было на самом деле. Доносить правду, одним словом.
Но вместо этой кропотливой, но верной работы, которая дала бы в результате единство общества, некоторые горячие головы хотят подойти примитивно, как раз-таки по-сталински: всех инакомыслящих – в тюрьмы. И не надо никого убеждать, не надо никого просвещать, всё очень просто: всем говорящим неугодное – срок в три года.
Перспективы принятия
С одной стороны – есть множество признаков, говорящих о том, что у закона будут сторонники. Вот глава комитета Госдумы по конституционному законодательству Павел Крашенинников заявляет:
Однако есть и другие аспекты. Например, совершенно точно этот закон не будет рассмотрен в ближайшее время: 24 мая Дума закончила свою последнюю сессию и больше уже не будет рассматривать и принимать законов в этом составе. Так что инициатива сможет быть рассмотрена только в парламенте нового созыва. И то, надо полагать, не в первую очередь: к тому времени успеют накопиться новые срочные законопроекты.
А там уже не за горами и президентские выборы. Я очень надеюсь, что Владимир Владимирович не подпишет такой скандальный закон в разгар предвыборной гонки. Потому что после этого и коммунисты, и ЛДПР устроят тотальнейшую обструкцию, и в кои-то веки народ вполне может к ним прислушаться.
Словом, закон следует либо переработать самым радикальным образом – но тогда он станет не нужен, потому что у нас и так достаточно полное законодательство по экстремизму, – либо отложить его рассмотрение до тех пор, пока наше общество не будет готово его принять, а не взбунтоваться против него.