Он сидел в кабинетном кресле, зажав в ладони стакан с холодным кофе, и смотрел, как дождь размывает очертания города за окном. Внутри было тихо та неестественная тишина, что накрывает, когда депрессия глушит даже биполярные вихри . Десять лет. Ровно десять лет с тех пор, как он закрыл дверь их дома, не взяв даже фотографию дочери. Тогда маниакальная фаза шептала, что новая любовь спасение, что свобода стоит боли. Теперь депрессия напоминала: бегство стало клеткой. Я не могу простить отца - голос клиентки, двадцатилетней студентки, всколыхнул его сегодня. Она говорила о предательстве, о шрамах от родительского ухода. Он кивал, задавал вопросы о границах, о чувствах, и сам чувствовал, как под пиджаком липнет рубашка. Ее слова били в одну точку: Он даже не попросил прощения. Как жить с этим? В ящике стола лежали таблетки - ламотриджин сглаживал перепады, кветиапин глушил бессонницу. Но ничто не лечило ночные диалоги с призраками. Лиза, его бывшая, прислала письмо месяц назад: Мария выходит ...
