Когда мы хотим причинить добро другому, спасти его от совершения ошибок, трудной судьбы, помимо благих намерений нами движет желание власти.Роль спасателя предполагает, что мы ставим себя выше другого, а значит, претендуем на власть над ним.Когда мы отдаём человеку ответственность за его жизнь, мы видим его равным. Когда мы отказываемся от роли спасатели и стремления к власти, мы признаём равноправие с другим. У тебя есть право на твою судьбу, и моя жизнь может быть свободна от необходимости тебя спасать. Мы оба свободны идти своим путём, мы оба равны в этом.Спасая другого, мы вмешиваемся в тайных ход мастей и предаём себя. За это приходится платить самую высокую цену.Когда нам отчаянно хочется спасти других, на самом деле тот, кто реально нуждается в спасении, это мы сами. Спасти другого невозможно. Спасти можно только себя, посмотрев на свою внутреннюю детскую часть, которая все еще ждёт нас взрослых, способных ее обнять.Спасательство это крик о помощи нашего внутреннего ребёнка.
