«Худшее ещё впереди»: биографы о судьбе принца Эндрю после публикации компрометирующих фото с Эпштейном
После публикаций секретных документов по делу опального Джеффри Эпштейна, связанные с ним политики и медийные персоны, в разной степени находятся на волосок от сохранения своих статусов, должностей и душевного спокойствия.
Чуть ли не больше других пострадал, кого связывают с «делом Эпштейна», принц Эндрю.
Британская пресса, ни в чем себе не отказывая, поносит королевского сына на каждом углу, больше не называя его принцем.
В новых фактах преступлений, которые стали известны общественности, принца обвиняют в том, что он пригласил Эпштейна в себе в поместье как только тот в очередной раз освободился из-под ареста. В дополнении ко всему Эндрю впервые появился на фотографиях Эпштейна.
Биограф королевской семьи заявил, что «худшее еще впереди» для Эндрю Маунтбаттена-Виндзора, поскольку бывший принц впервые появился на фотографиях после того, как его имя было упомянуто в последних документах, связанных с Джеффри Эпштейном.
Как и в случае со многими материалами, опубликованными в рамках расследования дела Эпштейна, неясно, когда и где были сделаны эти снимки, и никакого дополнительного контекста не предоставляется. В прошлом месяце в другой партии документов была опубликована фотография Эндрю, лежащего на коленях у пяти женщин в Сандрингеме.
Вечером 30 января Министерство юстиции США опубликовало более трех миллионов новых документов. Заместитель генерального прокурора Тодд Бланш заявил, что документы подверглись «значительной цензуре».
Цель цензуры включает информацию, содержащую личные данные жертв, медицинские карты, любые изображения материалов, связанных с сексуальным насилием над детьми, все, что может поставить под угрозу текущее расследование, а также любые изображения смерти или физического насилия.
Бланш добавил, что лица всех женщин, кроме торговки людьми Гислейн Максвелл, были размыты, но лица мужчин не были отредактированы.
Среди документов было раскрыто, что Эндрю пригласил Джеффри Эпштейна на ужин в Букингемский дворец через несколько дней после окончания его домашнего ареста. Он пообещал Эпштейну «много уединения» вскоре после того, как тот был освобожден после осуждения за совращение несовершеннолетней.