Сегодня, в двадцатиградусную стужу, несу на руках свою Анечку (ей два с половиной) в детский сад. Бегу почти что галопом, чтобы малышка не заледенела в такую погоду, и, чтобы развлечь её, веду разговор. Анюта, у тебя папа конь! Нет, ты не конь, ты Саша! отвечает она серьезно, как будто поправляет мое глупое заблуждение. А маму как зовут? Полина, отвечает без запинки. А бабушку? Люба. А вторую? Задумывается на секунду. Вера! Молодец. Ну, а дедушку?Она поднимает на меня ясные глаза, в которых мелькает догадка. Дедушка Мороз! торжественно объявляет она.И я смеюсь, прижимая её к себе теплее. Смеюсь, а где-то внутри тихонько щемит.Вот такие у нас, современных детей, дедушки почти мифические существа. Появляются редко, как зимний волшебник. И тогда на вопрос о дедушке закономерно и логично звучит самый зимний, самый праздничный и самый далекий из всех возможных ответов. И в этом есть своя горькая ирония: самый знаменитый дед в мире оказывается куда реальнее и ближе, чем те, чья кровь течет в ...
