Обычно это звучит не так прямолинейно. Никто не говорит мне в кабинете: Я хочу, чтобы меня спасли, но я не доверяю спасателям . Это проявляется иначе. Мне важно быть в отношениях, но как только человек приближается меня начинает тошнить . Я так устал справляться один, но когда мне предлагают помощь, я злюсь . Я хочу опереться, но не могу расслабиться . Тут есть противоречие: потребность в зависимости огромная, почти детская, отчаянная. И одновременно тотальное недоверие к тому, кто может эту зависимость принять.Здесь нужно упомянуть термин память тела . Когда-то давно помощь приходила вместе с унижением. Или не приходила вовсе. Или сначала гладили, а потом исчезали. Ребёнок делает единственно возможный вывод: нуждаться опасно. Просить опасно. Верить опасно. Но нужда никуда не девается. Она просто уходит в подполье. И вот передо мной сидит взрослый человек. У него работа, интеллект, самостоятельность. Он умеет платить по счетам и принимать решения. Но внутри него живёт тот, кто всё ещё надеется, ...
