Недавно я писала здесь о том, что у кляйнианцев проекция это всегда проективная идентификация. Те же выводы обнаружила и у Гротштейна, и вот как он это аргументировал: Нужно рассматривать проекцию и проективную идентификацию как идентичные или неразделимые явления. Невозможно проецировать без: дис-идентификации субьектом одного из своих аспектов; перемещения этого дис-идентифицированного аспекта на объект (образ объекта) . Проецирующий субъект идентифицирует объект с данным аспектом. Однако в то же время спроецированные-перемещенные аспекты субъекта, подобно приемным детям, сохраняют идентификацию с покинутым субъектом-родителем. Они всегда хотят вернуться к субъекту-родителю, и это желание воспринимается как неотложное, мстительное и враждебное, что в клинической ситуации соответствует страху преследования - то есть возвращению подавленного материала. Продолжая говорить о проективной идентификации, он снова возвращается к своей формулировке, что, с кляйнианской точки зрения, мы становимся ...
