Алексей Решетун: Кинопроизводство стоит дорого, а на выходе то, что касается судебно-медицинской экспертизы, получается редкостной дрянью
Вышла книга «Пациентология» Алексея Решетуна, автора бестселлеров на судебно-медицинские темы. В своей новой работе он пишет об отношениях врачей и пациентов. В интервью «Снобу» Решетун рассказал о том, что его сподвигло посвятить этой теме целую книгу, почему судмедэксперты в сериалах выглядят фриками и зачем врачу грамотно говорить на русском языке.
Алексей, вы написали несколько книг (отличных, на мой взгляд) о работе судмедэксперта. Что вообще заставило профессионала, врача с большим стажем, взяться за перо? Вы проводили вскрытие и вдруг сказали себе: «С сегодняшнего дня стану писателем»?
Я никогда не планировал писать книгу. Мой блог в ЖЖ был довольно большим, и он стал популярным без рекламы, как-то сам по себе раскрутился. В блоге я рассказывал то, что считал нужным, — о своей работе и немного о своих увлечениях. И вот однажды мне написала Ирина Гусинская, замглавреда издательства «Альпина Паблишер», и путем долгих уговоров сподвигла меня приехать в издательство для того, чтобы обсудить детали первой книги. Я приехал, мы обговорили концепцию, и я просто взял и написал текст. Писалось легко, потому что все было у меня в голове, хотя времени на работу над текстом, как обычно, не было. Как рассказывать, я примерно понимал, как донести информацию до неподготовленного читателя — тоже знал, поэтому книга сразу стала бестселлером, а первый тираж быстро разошелся еще со склада по предварительным заказам на сайте издательства. До сих пор эта книга допечатывается, она переведена на английский язык, продается за границей. И это было мое боевое крещение. Дальше — дело техники: возникли новые идеи, новые предложения — и пошло-поехало.
Ваши книги, и это очевидно, написаны автором умным и внимательным. Объясните тогда такой парадокс: почему в криминальных сериалах судмедэкспертов изображают какими-то фриками? Откуда такая нелюбовь сценаристов к вашей профессии?
Правильно подмечено про образ эксперта в сериалах. Я об этом говорю на протяжении многих лет. Все дело в том, что правда как таковая ни сценаристам, ни режиссерам не нужна. Это проверено уже многократно мной лично. Меня это расстраивает, потому что на самом деле то, что происходит в жизни, гораздо интереснее того мусора, который придумывает сценарист или режиссер, совершенно незнакомые ни со специальностью, ни с работой человека на месте, ни с системой вообще.
Режиссеры и сценаристы исходят из своих собственных представлений о том, что должно происходить на месте происшествия, в морге, и итог ничего общего с реальностью не имеет. Создатели сериалов думают, что если придать образу эксперта придурковатый, неряшливый, полусумасшедший или отталкивающий вид, то зрители с большим интересом будут это смотреть. Но на самом деле формируются штампы, определенные шаблоны, которые кочуют из сериала в сериал, из фильма в фильм. И, конечно же, абсолютно ничего общего с работой эксперта не имеют.
В советское время к созданию тематических фильмов привлекались профессионалы в качестве консультантов. Сейчас консультантов из нашей профессии не привлекают, ко мне ни разу не обращались с такими предложениями. Кроме того, я сам уже несколько лет предлагаю вариант сценария, который, к сожалению, не нужен. Режиссеры и сценаристы либо сразу говорят, что неинтересно, либо предлагают добавить какой-то мистики и чепухи, которой на самом деле нет. Кинопроизводство стоит очень больших денег, а на выходе то, что касается судебно-медицинской экспертизы, получается редкостной дрянью. Но при желании можно снять очень хороший, качественный фильм или даже сериал, который будет не менее интересен выдуманному сценаристами и режиссерами.
Поговорим о вашей новой книге «Пациентология». Здесь уже не только истории из вашей судебно-медицинской практики, но и тема более общая и важная для всех ваших коллег — отношения врача и пациентов. Почему решили написать такую книгу? Пациенты достали?
Нет, пациенты не достали, просто в связи с некоторыми обстоятельствами я несколько видоизменил род своей деятельности. Не поменял кардинально, хочу подчеркнуть, но несколько видоизменил. И сейчас я больше, чем раньше, стал общаться с моими коллегами — клиницистами, практикующими врачами, которые не касаются судебной медицины, а работают в других специальностях и ежедневно имеют дело с пациентами. У меня накопилось множество историй из первых уст, причем от представителей самых разных медицинских специальностей. Плюс мои собственные наблюдения, которые я до этого нигде не печатал, со времен студенческой жизни и работы в Копейском отделении Челябинского областного бюро судебно-медицинской экспертизы, где я работал в том числе и с живыми пациентами. Истории накопились, и было бы неправильным не написать на эту тему книгу. Я считаю, что она удалась. Возможно, будет дополнение к ней, пока еще не знаю. Но написать ее было необходимо. В первую очередь она нужна нам всем, простым людям, которые ходят по врачам. И врачам, которые тоже ходят по врачам.
Все же отношения врача и пациента — дорога с двухсторонним движением. Все мы люди, и врачи тоже, случается, допускают и грубость, и равнодушие. А что, если кто-то из пациентов напишет в качестве ответа книгу, скажем, «Докторология» — выразит точку зрения пациента на эту проблему? Вы бы стали читать такую книгу?
Я и сам хочу написать такую книгу. Взаимоотношения «врач — пациент» подразумевают огромное количество подводных камней, о которых обычные люди понятия не имеют. Если за такую работу возьмется человек без медицинского образования, то это будет просто книга жалоб. Это будут эмоции и совершенное незнание предмета, о котором человек соберется написать. Поэтому «Докторологию» должен писать врач. Необязательно я, но человек с высшим медицинским образованием. Так же, как и с книгой «Пациентология», здесь нужно будет подходить очень осторожно, чтобы не переступить определенную грань пошлости и грубости. Действительно, как пациенты бывают разные, так и врачи бывают разные. И радует только то, что недобросовестных врачей гораздо меньше, чем хороших, ответственных специалистов. Может быть, эта книга и будет когда-то написана. Не знаю. Но я над этим думаю.
Вы читаете лекции для студентов медвузов. Какие люди сегодня приходят в медицину? Ваши студенты, к слову, читают ваши книги? Есть среди них те, кто приходит на лекцию не к преподавателю, а к любимому автору?
Я не читаю лекции студентам. Я веду занятия и преподаю на кафедре анатомии человека Института анатомии и морфологии имени академика Ю. М. Лопухина нашего замечательного, подчеркиваю, замечательного Пироговского университета (РНИМУ имени Н. И. Пирогова). Я считаю его лучшим медицинским университетом в Москве не потому, что здесь преподаю и работаю с 2007 года, а потому, что опыт общения с другими вузами у меня тоже был. Студенты, как и во все времена, разные: и хорошие, и плохие, и те, кто попал случайно в медицинский университет.
У современных студентов существуют некоторые особенности, отличающие их от тех, к кому принадлежал я в свое время и тем более мои родители. Самая большая проблема нынешних студентов, как мне кажется, — это даже не короткая память, а отсутствие навыка живого общения. Замечаю, что устная речь, изложение своих мыслей у многих очень скудны. Это связано с разными моментами, которые сейчас плотно вошли в жизнь любого человека, но на этом формируются дети. И развитие навыка устной речи мне кажется наиболее важным для их дальнейшей жизни, потому что врача без грамотного, правильного, полноценного, нештампованного общения, не скриптового, а именно творческого мышления быть не может. Поэтому, кроме анатомии, которую преподаю, я пытаюсь научить людей общаться. Причем общаться грамотно, хорошо, свободно, без страха, уметь выражать свои мысли и эмоции. В этом тоже вижу свою задачу.
Последние годы (можно даже точно сказать — с начала ковида) в России издается огромное количество книг, написанных медиками, — и проза, и нон-фикшн. Вы читаете книги коллег? Что можете сказать об этой моде на «медицинскую беллетристику»?
Я не читаю книги, написанные коллегами, по очень простой причине: мне просто некогда. Я понимаю, что это беллетристика, не настоящая литература в том смысле, в котором я представляю это понятие. Себя я отношу к этой же категории, совершенно трезво оценивая свои так называемые литературные таланты. Я с большим удовольствием трачу любое свободное время на наверстывание того, что не успел или не захотел прочитать в детстве и юности.
В первую очередь это классические произведения. Может быть, тогда я их не понимал, но сейчас я запоем читаю того же Достоевского, Пушкина, Гоголя, Тургенева, Лескова, Грибоедова. Читаю и перечитываю иностранную классику. Со страшной силой люблю читать историческую литературу и проникся мемуарами. Мне неинтересно читать какие-то детективы и смежные жанры, потому что чувствую: мне сейчас это не нужно.
Моя книга «Вскрытие покажет» была одной из первых, после чего активизировался жанр медицинского нон-фикшна. Знаю нескольких коллег и врачей других специальностей, кто написал книги. Ну и хорошо, пусть пишут. Если это качественная литература, которая рассказывает про какую-то медицинскую специальность и способствует популяризации медицины, я только порадуюсь. В конце концов, оценку книге всегда дает читатель. Никакая качественная реклама не принесет успеха книге, если ее не полюбит читатель.
Беседовал Владислав Толстов