"Слово продавца, или Плов на асфальте": московский двор превратился в филиал базара в кишлаке

Подержанной одеждой и блюдами национальной кухни торгуют прямо на детской и спортивной площадке.

Семен СЕРГЕЕВ.

В одном обычном московском дворе, где раньше звенел детский смех, теперь звенят только монеты. А жители дома на улице Плещеева в Бибирево с тоской наблюдают, как их маленький мир неумолимо превращается в филиал восточного базара.

"Налетай, покупай, деньги давай"

Кажется, еще вчера двор дома 15В по улице Плещеева жил своей тихой, почти пасторальной жизнью. Ну, насколько это возможно в Бибирево. Пенсионер Владимир Петрович, человек старой закалки, вспоминает это с ностальгией, от которой першит в горле посильнее, чем от сигаретного дыма.

- Мы тут… жили, понимаете? – он делает неопределенный жест рукой, обводя пространство, ныне заставленное коробками с кроссовками. – Бабушки на лавочках сидели, вязали. Дети… мои внуки вот тут на велосипеде учились кататься. А теперь что? Теперь тут примерочная.

Действительно, примерочная. И склад. И торговый зал. Два года назад в общежитии, расположенном по соседству, начали активно селиться ценные иностранные специалисты. Сначала они просто жили. Потом один из них вынес к спортивной площадке ящик с персиками. Персики пошли хорошо. Вслед за ними появились ящики с помидорами, а потом, как-то сразу и фатально, развернулись ряды с одеждой.

Теперь двор – это типичный восточный базар. С шести утра гудят моторы фургонов, подвозящих новый товар. Два десятка приезжих из Центральной Азии, живущих тут же, в общежитии, по трое-четверо в комнате, споро и деловито развешивают на веревках, натянутых между турником и деревом, яркие куртки. На детской горке пирамидой высятся коробки с обувью – подделки под известные бренды, но кого это волнует за тысячу рублей?

- Мы в полном шоке, – говорит молодая мама Ольга, качая коляску. – Двор стал их территорией, а мы здесь – гости. Пришел, посмотрел и уходи, чтобы не мешать.

"Мы же не воруем. Мы людям помогаем"

У приезжих своя правда. Продавец Махмуд, который только что продал женщине пару детских ботинок и теперь с улыбкой пересчитывает деньги, говорит, что не стремится к конфликтам и хочет, чтобы всем было хорошо.

- Брат, ты пойми, – говорит он без тени смущения, – мы же не воруем. Мы работаем. У людей денег нет в торговые центры ходить, а у нас куртка – полторы тысячи. Качество хорошее. Человек одет, мы заработали, семья в Узбекистане сыта. Что плохого?

Его коллега, молодой парень Алишер, подхватывает:

- Нам сказали: можно арендовать комнату. Мы арендуем, платим честно. А где торговать? Нам же не дают место на рынке. А тут наши клиенты, соседи. Все свои.

Получается, гости столицы заняли пустующую экономическую нишу. Они привезли товар туда, где есть спрос. Они не видят разницы между двором и торговой площадью, потому что для них любая земля, где можно заработать на хлеб, – это рабочее место. Просьбы жителей убрать товар с качелей они воспринимают с искренним недоумением.

- Подождите, клиент же идет, – вежливо отвечают они.

Особо предприимчивый даже поставил у подъезда мангал и печку. Готовит тут же национальную еду - плов, манты, чебуреки. Теперь двор, когда-то пахнущий летом и тополиным пухом, пропитался ароматом зиры и специй. Это, как они объясняют, для своих. Чтобы не тратиться на кафе.

Бумажный шторм и ритуальные танцы

Жители, конечно, сначала пытались бороться. Писали в управляющую компанию. Оттуда пришел ответ, по своей сути гениальный:

- Помещения сдаются в аренду на законных основаниях.

То, что арендаторы используют не только помещения, но и всю придомовую территорию, в ответе не уточнялось.

Собрали 50 подписей, отправили в жилищную инспекцию. Инспекция провела проверку, выписала какой-то символический штраф в пять тысяч рублей и отчиталась о принятых мерах. Торговля приостановилась ровно на один день.

Звонки в полицию превратились в своего рода ритуал. Алексей, отец двоих детей, звонил почти каждый вечер. Приезжал патруль. Полицейские лениво обходили торговые ряды, строго разговаривали с Махмудом и Алишером. Те кивали, обещали "все убрать через час" и, как только патрульная машина скрывалась за углом, продолжали торговать.

- Они показывают документы на аренду комнаты, и все, – разводит руками Алексей. – Полиция говорит, что это не их компетенция. А чья? Мы в вакууме правовом живем.

Этот двор на Плещеева – не уникальное явление. Подобные истории, с разной степенью драматизма, разворачиваются по всей Москве и Подмосковью. Вспомнить хотя бы эпопею в Котельниках, где приезжие специалисты устраивали свои молебны прямо под окнами жилых домов. Или бесконечные жалобы жителей Люберец на хостелы, превратившие целые подъезды в перевалочные пункты.

Власть реагирует на это, как правило, постфактум. Когда конфликт уже разгорелся, когда сняты десятки видео для соцсетей, когда терпение лопнуло и запахло чем-то совсем нехорошим, вовсе не пловом. Тогда начинаются рейды, проверки, показательные депортации. Но система остается прежней.

А во дворе на Плещеева жизнь идет своим чередом. Дети играют на узкой полоске асфальта между фургоном с товаром и мангалом с пловом. Пенсионеры смотрят на это из окон. А ценные иностранные специалисты продают очередную пару кроссовок.