Представьте шокирующую реальность: менее 1% ресторанов и кафе в России сегодня предлагают русскую кухню. Зайдите в любое заведение в центре Москвы или Екатеринбурга, и вы с большей вероятностью найдете паназиатский фьюжн, итальянскую пасту или американский бургер, чем аутентичные щи, расстегаи или кулебяку. По данным Минпромторга, из более чем 200 тыс. предприятий общественного питания национальные традиции поддерживают единицы. Это не просто бизнес-статистика, это диагноз — наша страна переживает настоящий «пищевой колониализм», который незаметно, но методично стирает культурный код нации. За последние три десятилетия гастрономическая карта России изменилась до неузнаваемости. На смену привычным с детства вкусам пришли иностранные концепции. Стремительно растущие сети фаст-фуда и франшиз, где доминируют пицца и бургеры, вытеснили традиционные столовые и трактиры. Одновременно с этим «авторская кухня» стала новой модной нишей, где шефы-экспериментаторы смешивают ингредиенты, создавая блюда, которые могут быть интересными, но зачастую бесконечно далеки от народных рецептов. Даже сервисы доставки готовой еды, вытесняя классический ресторанный поход, способствуют унификации вкусов, предлагая стандартный набор популярных мировых хитов. Классические русские блюда оказались в культурной ссылке в собственной стране. Осознав масштаб проблемы, Министерство промышленности и торговли предложило ввести добровольный стандарт русской кухни и проводить тематические фестивали. Для этого была создана рабочая группа с участием историков и рестораторов. Однако сама идея добровольной сертификации вызывает скепсис. Как убедить предпринимателей отказаться от коммерчески успешных и понятных зарубежных форматов в пользу чего-то, что кажется рынку «немодным»? Критики называют такой подход «кулинарным патернализмом», утверждая, что спрос на родные блюда нужно стимулировать через грамотный маркетинг и образование, а не через сертификаты и ГОСТы, которые могут задушить творчество. Культурная драма на тарелке Через ресторанное меню в массовое сознание внедряются не просто рецепты, а ценности и культурные коды других государств. Это и есть мягкая сила в действии, способная изменить представления о привычном и размыть национальную идентичность. Когда в меню доминируют иностранные названия, а официант не может объяснить, что такое калья или сбитень, происходит тихая, но глубокая культурная трансформация. Гастрономический экстерриториализм становится нормой, а русская кухня превращается в экзотику для туристов, а не в часть повседневной жизни. Этот процесс особенно заметен в мегаполисах, где на каждой улице можно найти фьюжн-кафе, но за настоящим русским обедом придется отправиться в долгое путешествие. Голоса протеста и вирусные споры На фоне общего молчания раздаются и голоса тех, кто не готов мириться с ситуацией. Некоторые шеф-повара, как, например, экс-кремлёвский повар Галкин, требуют введения обязательной сертификации для заведений, называющих себя «русскими». Такой революционный призыв вызывает бурные дебаты в профессиональном сообществе. Является ли это отчаянной попыткой спасти наследие или просто громким маркетинговым ходом? Этот спор обнажает главный нерв проблемы: кто несет ответственность за сохранение нашего гастрономического достояния на тарелке? В конечном счёте, русская кухня нуждается не столько в государственных стандартах, сколько в массовом интересе и поддержке со стороны самого общества. Возможно, пришло время каждому из нас задать себе вопрос: готовы ли мы потерять вкус собственной культуры, променяв его на глобализированный гастрономический «фаст-фуд»?
