«Он родился с золотой ложкой во рту»: почему люди не любят «непо-бейби»
Знакомые фамилии в титрах уже не радуют зрителей – скорее вызывают раздражение. Сыновья знаменитых режиссеров, дочери известных актрис, «непо-бейби», стремительно заполонили кино, и публика подозрительно качает головой. «КИ» рассказывают, почему аудитория обвиняет звездных отпрысков в незаслуженных успехах и как сами «дети по блату» отвечают на нападки.
Что такое «непо-бейби» и в чем проблема?
Термин «непо-бейби» родился на Западе и быстро прижился в России. Так называют детей влиятельных родителей – знаменитостей, бизнесменов, политиков – которые сами прославились во многом благодаря семейным связям и капиталу. Про таких говорят: «родился с золотой ложкой во рту».
Казалось бы, голливудские династии существуют давно, но раньше публика снисходительно относилась к звездным фамилиям. Теперь же каждое появление потомков звезд вызывает бурные споры и негодование в соцсетях.
В эпоху, когда одни пробиваются тяжким трудом, а другие росли в тепличных условиях, непо-бейби стали для многих символом социального неравенства и несправедливости.
Иван Янковский – внук легенды под огнем сравнений
Внук легендарного Олега Янковского и сын режиссера Филиппа Янковского, Иван с детства принадлежал к актерской династии. Фамилия Янковский в советском и российском кино – знак качества, и сам факт родства открывал перед Иваном многие двери. Неслучайно сразу после первых ролей о нем заговорили как о новом ярком актере – наследнике славного имени.
Кинокритики и зрители не раз намекали: мол, Янковскому-младшему повезло с генами и знакомствами. Громкая фамилия дала ему фору, и хейтеры регулярно упрекали Ивана в том, что старт карьеры он получил «по блату». Долгое время молодого артиста сравнивали то с прославленным дедом, то с отцом-режиссером.
Иван Янковский уверенно закрепился в числе самых заметных актеров своего поколения. Роли в громких сериалах — от «Фишера» до «Слова пацана» — принесли ему известность, но вместе с ней и немало споров. Особенно бурные обсуждения вызвал его образ Вовы-Адидаса — бывшего афганца, ставшего участником уличной банды.
Сам актер признавался: поначалу не понимал, как раскрыть характер этого персонажа. Вова — человек, прошедший горячую точку, но оказавшийся среди подростков, живущих по дворовым законам. Тем не менее, режиссер Жора Крыжовников сразу видел в этой роли именно Янковского.
Однако зрители восприняли образ неоднозначно. В обсуждениях актерской работы многие пишут, что Вове-Адидасу не хватает харизмы и твердости лидера.
Он вернулся из Афгана и просто решил, что он главный. Но на служивого он не похож — бодрый, веселый, без внутреннего надлома,
— отмечают комментаторы.
Один из упреков — в отсутствии убедительности и зрелости в действиях персонажа. Мол, именно из-за его импульсивных решений сюжет все сильнее уходит в трагизм. При этом зрители подмечают, что за внешней бравадой у героя прячется умный и глубокий человек, который, к сожалению, выбрал неправильный путь.
Вы не готовы все! Я на вас сейчас всех смотрю — вы не готовы! Сборище дрищей. А че мы делать-то будем, когда замес начнется?
— реплика Янковского, которая разошлась на мемы.
Слова стали резонансными не столько из-за сценария, сколько из-за исполнения: критики считают, что в этих сценах актер не справился с напряжением момента.
Не меньше обсуждений вызвала и роль Янковского в «Фишере». Его персонаж — следователь Боков, грубоватый провинциал из Ростова, который с характерной речью и жестами оказывается в Москве. Герой плюется, сморкается, грубит напарнице и вставляет в речь «здрасьте — забор покрасьте».
Однако здесь у зрителей вновь возникли вопросы к органичности. Манера говорить кажется натянутой.
Янковский старается, но иногда срывается с «шо» на привычное «что». Это производит впечатление натянутой игры, в отличие от по-настоящему живого образа,
— пишут зрители.
Анна Пересильд – «дочка Юлии Пересильд», которая хочет быть собой
Анна Пересильд — одна из самых обсуждаемых актрис в новостных и кинолентах последнего времени. Ее мама – известная актриса Юлия Пересильд, та самая, что летала в космос ради фильма «Вызов», а отец – признанный режиссер Алексей Учитель.
Однако внимание к Анне Пересильд все чаще связано с вопросами к уровню актерской игры и участием в крупных проектах, несмотря на возраст и отсутствие убедительной экранной подачи.
В сериале «Слово пацана», где Анна исполнила одну из женских ролей, зрители высказывают сомнение в достоверности ее образа.
Я не поняла ее игры. Не увидела никаких эмоций. И еще вопрос — девочки 13–14 лет разве так разговаривают?
— замечает одна из зрительниц, поставив под сомнение как актерскую работу, так и сценарную проработку героини.
С выходом фильма «Алиса в Стране Чудес», где Пересильд сыграла главную роль, критика усилилась. Особенное раздражение вызвали сцены, где, по мнению аудитории, реакция персонажа не совпадает с происходящим. Так, эпизод, в котором Алису хватают стражники, стал вирусным в соцсетях.
Пустите, больно же,
— говорит героиня с легкой улыбкой, что многим показалось неуместным.
Эту сцену теперь активно пародируют в соцсетях, а в комментариях под рецензиями пользователи выражают недовольство.
Она вообще эмоциями не попадает в текст. Как будто все снято с одного дубля. За это, по словам ее матери, она получает 420 тысяч рублей в день. Но она же полный ноль как актриса!
— пишет одна из комментаторов по имени Daniella.
Некоторые зрители идут дальше, призывая к бойкоту проектов с участием Анны.
Не-не, все, что Пересильд — сразу в топку. Я запрет в семье на просмотр этих наложил. Бездарность, которую пропихивают везде, куда можно,
— пишет пользователь Максим.
Павел Табаков – строгий экзамен звездной фамилии
Когда у тебя фамилия Табаков, избежать разговоров о протекции практически невозможно. Павел Табаков – младший сын выдающегося актера и режиссера Олега Табакова – с детства видел мир театра изнутри. Его мама, актриса Марина Зудина, тоже внесла свой вклад в семейную легенду.
Казалось бы, путь Павла предрешен: продолжить династию и блистать на сцене, пользуясь именем отца. Однако сам Табаков-младший понимал, что славная фамилия – это не только бонусы, но и огромное давление.
Поступить в знаменитую «Табакерку» Павлу пришлось на общих основаниях, выдержав сложные экзамены наравне с остальными. Преподаватели (в том числе сам мэтр) не делали скидок наследнику – напротив, требовали с него вдвое больше, чтобы никто не смог упрекнуть в фаворе.
Работы Павла Табакова регулярно обсуждаются, и чаще не с восторгом, а с разочарованием. При этом часть аудитории по-прежнему верит, что он еще не раскрылся как артист. Но пока — больше претензий, чем аплодисментов.
Зрители, знакомые с фильмами «Екатерина. Взлет» и «Дуэлянт», нередко указывают на однообразную мимику и невнятную актерскую подачу. По их словам, в разных проектах Табаков словно повторяет самого себя, а эмоции — будто по шаблону.
Как однажды сказали про Брюса Уиллиса: у него два выражения лица. У Табакова — тоже,
— отмечает одна из зрительниц в комментариях.
Сам Павел в интервью не раз говорил, что устал от амплуа «влюбленного юноши», которое ему предлагают режиссеры. Он хочет ярких, многослойных ролей. Но, как подмечают критики, добиться выразительности в образах у него пока не выходит.
Отдельная тема — отношение публики к его личным заявлениям. Табаков утверждает, что построил карьеру самостоятельно и не использует знаменитую фамилию. Однако для многих это звучит высокомерно и неубедительно. В соцсетях часто пишут, что именно принадлежность к известной актерской династии открыла ему дорогу в кино.
Появись он на свет в другой семье — ролей бы и близко не было,
— считают зрители.
Есть и те, кого раздражает нарциссизм молодого актера. Публика упрекает его в самолюбовании, которое, по их мнению, портит даже самые драматические сцены. Монологи в его исполнении кажутся вялыми, а эмоции — формальными.
Непо-Голливуд: несколько зарубежных примеров
Главное раздражение — не в связях, а в бесконечности попыток. Обычный человек, оступившись один раз, может уже не встать: нет денег, нет поддержки, нет второго шанса. У детей знаменитостей все иначе. Они могут менять направления, искать себя годами, ошибаться без последствий — потому что под ними всегда есть финансовая подушка.
Пример Бруклина Бекхэма — едва ли не учебный. Сын иконы британского футбола и звезды поп-сцены, крестник самого Элтона Джона — казалось бы, обречен на успех. Он попробовал себя в футболе, модельном бизнесе, фотографии. Успеха не добился нигде. И даже стажировка у легендарного фотографа Джона Рэнкина закончилась провалом — Бруклин, по словам команды, не мог справиться с базовыми задачами.
Возможно, он просто не нашел себя. Но главное — имел такую возможность. И не одну. Это и раздражает. Ведь его сверстники часто не могут позволить себе даже один «эксперимент».
К слову, семья Бекхэмов давно стала иконой не только глянца, но и классового разрыва.
Мы были из рабочего класса. Отец возил меня в школу на Rolls-Royce,
— сказала однажды Виктория.
И напомнила, как далеко могут быть у людей представления о «нормальности».
Публика не столько против самих связей, сколько против их замалчивания. Показательная история — Николас Кейдж. Чтобы избавиться от ассоциаций с дядей, режиссером Фрэнсисом Копполой, он сменил фамилию. Но первую роль получил именно у него — и отрицать это бессмысленно.
Еще хуже воспринимаются слова в духе: «Я добился всего сам». Потому что даже если непо-бейби и правда работает много, его усилия происходят в другой реальности — с другим стартом, ресурсами, поддержкой, контактами. Это не «плохое» или «хорошее» — это просто не одно и то же, что у большинства.
Модельный бизнес — самая популярная сфера среди знаменитых детей. Она вроде как «про труд», но на деле без громкой фамилии пробиться почти невозможно. Именитые бренды охотно берут на показы именно непо-бейби — это повышает охваты, интерес к коллекции, лояльность со стороны фанатов родителей.
В фэшн-индустрии уже отметились Кендалл Дженнер, Белла и Джиджи Хадид, Хейли Бибер, Дева Кассель. Некоторые действительно показывают результат. Другие — как, например, 16-летняя Сандей Роуз (дочь Николь Кидман), — становятся объектом критики за отсутствие профессионализма.
Индустрия явно дает понять: талант — хорошо, но узнаваемое лицо — лучше.
Вопрос в том, как сами звездные дети относятся к своей привилегии. Например, Хейли Бибер однажды вышла в футболке с надписью «nepo baby». И это, как ни странно, вызвало уважение.
А вот когда дочка Джонни Деппа Лили Роуз говорит, что ей приходится «работать в два раза больше», потому что ее «никто всерьез не воспринимает» — это звучит оторвано от реальности. Особенно если помнить, что лицом Chanel она стала в 16 лет. По «собственным заслугам».
И здесь как раз тот случай, когда реакция общества закономерна: ты не обязан стыдиться своих связей, но и не делай вид, что их нет.