Осторожно люди: «Выставка про ПНИ» о границах нормы и будущем
Что такое «норма» и кто решает, когда человек перестает ей соответствовать? «Выставка о ПНИ» в Музее Москвы показывает психоневрологические интернаты как зеркало наших страхов — утраты контроля, достоинства и будущего.
Юрий Козырев. Из серии «Никита», 2025
«Дом? Кащенко? Интернат?» Воспоминания Никиты о том, как он оказался в психоневрологическом интернате, похожи на смену диафильмов в проекторе: яркие и короткие фрагменты без логических связок. На больших фотографиях на нас смотрит красивый мужчина средних лет с внимательным и грустным взглядом. «Попадание в интернат может с каждым человеком в какой-то прекрасный момент, с любым абсолютно человеком в России может произойти. И никто от этого в России, никакой человек не застрахован», — говорит Никита.
Юрий Козырев. Из серии «Коридор», 2021–2025
Выставка начинается с длинного тёмного коридора. Он кажется бесконечным — это ощущение усиливает большая фотография Юрия Козырева, размещённая в самом его конце. Коридор уходит вдаль, растворяется, как будто продолжается за пределами видимого и превращается в коридор психоневрологического интерната.
В этом месте коридор музея и коридор интерната сливаются в одно пространство. Это важный момент: чёткой границы между «нами» и «ими» больше нет. Мы находимся внутри одного и того же пространства. Разница лишь в том, какую роль в нём мы занимаем.
Коридор становится образом бесконечного течения времени — однообразного, замкнутого, лишённого событий. В коридоре нет жизни, только транзит, контроль и ожидание, которыми наполнена жизнь ПСУ — получателя социальных услуг — именно так в номенклатурных документах значится человек, проживающий в ПНИ.
Юрий Козырев. Из серии «Прогулка», 2021–2025
Знаете ли вы точно, сколько шагов пройдёте сегодня? Трекер на вашем телефоне способен вас удивить? А для жителей ПНИ ответ на этот вопрос известен заранее. Территории интернатов обычно большие, зелёные, огороженные высоким забором. Но внутри них часто есть ещё один забор — небольшой участок земли, обнесённый решёткой. Фактически — клетка, в которой можно гулять «свободно»: один круг по периметру, два, три…
Гуляют не все. Тех, кто не может ходить сам, не вывозят. Они годами видят один и тот же фрагмент окна, кусочек неба, потолок. Они не чувствуют смены времён года — тех самых, о которых мы говорим: «пахнет весной», «сегодня морозно».
Юрий Козырев (в соавторстве с Сергеем Артемьевым). Инсталляция «Отпечатки жизни», 2024
В одном из залов — инсталляция, собранная из амбротипий и голосов. Фотографии здесь — как окна домов, в которых живут люди, их песни, их сообщения, суждения.
Старинная технология амбротипии требует времени и неподвижности. Люди замирают — и во время съёмки начинают говорить: о прошлом, о настоящем, а иногда — о будущем как о мечте.
Прислушаемся. Вот из одного «окна» звучит гитарный аккорд и песня: «Sweet dreams are made of this. Who am I to disagree?»…
«Здесь не берут меня никуда почему-то, им не интересно моё творчество вообще никак. Здесь меня записали только в кукольный театр. Вот у нас недавно было выступление, я зайчика играл в “Колобке”», — рассказывает Павел, средних лет мужчина.
На одной из фотографий мы видим самого Юрия Козырева. И в этом — важнейшее послание всего проекта: мы — с ними, а они — среди нас.
Екатерина Белозёрова. Из серии «Дружба. Миша и Вадим», 2024–2025
Одна из самых тёплых и при этом сильных историй выставки — история дружбы. Когда Миша впервые встретил волонтёра Вадима, он укусил его за руку. Это был его язык общения — кусаться, плеваться, царапаться. Его считали неуправляемым.
На фото у Вадима день рождения, и они с Мишей собирались в город за тортом. Вадим приходит к нему каждый день: помогает умываться, есть, гуляет, собирает пазлы, читает сказки на ночь.
Постепенно Миша перестал быть «грозой интерната». Потому что рядом появился человек, который обращается с ним так, как хотел бы, чтобы обращались с ним самим.
Юрий Козырев. Из серии «Переодевание 1», 2024
В одном из залов — странная фигура за решёткой. Это манекен — но не сразу понятно, кто он. Житель ПНИ? Сотрудник? Его образ лишён индивидуальности, он собирательный, обезличенный.
Рядом — фотографии с тренингов для руководителей интернатов, организованных социальным проектом Народного фронта «Регионом заботы» совместно с Министерством труда и социальной защиты РФ. На этих занятиях директоров кормят из ложечки, ограничивают в движении, разворачивают лицом в угол, фиксируют — предлагают буквально прожить опыт подопечных. Это попытка телесного понимания, а понимание ведёт к изменениям.
Юрий Козырев. Из серии «Переодевание 2», 2024–2025
По другую сторону — совсем другая история. В психоневрологический интернат приезжает фотостудия. Привозят одежду — триста килограммов. Приезжают профессиональные парикмахеры и визажисты. Появляется свет, фон, зеркало.
Жители ПНИ выбирают, как выглядеть. Кто-то примеряет пиджак, кто-то — яркое платье, кто-то долго рассматривает себя в отражении, словно видит впервые.
На фотографиях люди становятся удивительно разными. Индивидуальность, которую система годами сглаживала и прятала под одинаковой одеждой, вдруг проявляется. Люди как будто бы возвращаются к себе, к ощущению «я есть» и «я могу выбирать».
Юрий Козырев. Из серии «Хочу быть…», 2025
Для большинства людей будущее — это естественное продолжение настоящего. Школа, работа, семья постепенно выстраивают траекторию жизни. В психоневрологическом интернате эта логика обрывается. Время здесь застывает, а вопрос «что дальше?» теряет смысл — его просто некому и незачем задавать.
Но как только в интернате намечаются изменения, появляется возможность научиться, выйти за решетку, поговорить с теми, кто будет слушать — у людей открываются «чакры будущего».
Ренат рассказывает, что любит разбираться в механизмах, что ему уже давали посидеть за рулём, и он мечтает накопить на старый «Запорожец». Антон говорит о подводном мире и рыбалке, а Женя хочет получить права и возить грузы.
Алексей Сахнов
Домики художника арт-студии Благотворительной организации «Перспективы» Алексея Сахнова — это попытка построить собственный мир из подручных вещей. Домики-скульптуры Алексея Сахнова уже давно стали понятием нарицательным — «сахновки». Они бывают весёлые и унылые, глухие и прозрачные. В основе «сахновок» — коробки и упаковки, старые книги, сухоцветы и детские игрушки. Каждый домик представляет собой отдельный мир со своим характером и настроением. «Сахновки» — это попытка нащупать собственное пространство в месте, где сама идея личного почти отсутствует, собрать свой мир из того, что оказалось под рукой.
По словам куратора выставки Георгия Никича: «Искусство даёт нам редкую возможность погрузиться в жизнь и проблемы “других” людей — задуматься о том, что мы называем нормой и почему. Эта выставка о нас самих — о нашей способности или неспособности видеть, понимать и сочувствовать».
На выставке проходит программа авторских музейных медиаций, во время которых зритель не остаётся один на один с увиденным, а может проговорить возникающие вопросы, сомнения и чувства. Арт-медиация позволяет перевести индивидуальный опыт просмотра в совместное размышление.
Записаться на арт-медиации можно на сайте Музея Москвы: https://mosmuseum.ru/tours/p/mediation-pni/. Выставка проходит до 5 апреля.
Подготовили Георгий Никич, Оксана Власова