Две жены одного гения
Зимой 1926 года в Москву из Парижа, где жил в эмиграции, приехал с гастролями композитор Сергей Прокофьев. Выступления прошли с огромным успехом. А в 1936 году он вернулся на Родину навсегда.
В Советский Союз композитор Прокофьев вернулся не один, а с молодой женой — испанкой Каролиной Кодиной.
Впервые певица Каролина Кодина увидела Сергея Прокофьева в декабре 1918 года в Карнеги-холле на премьере его Первого фортепианного концерта. Прокофьев уже был известным композитором. Он покинул Россию, не приняв революцию. Лина Кодина влюбилась в Прокофьева сразу же. Она была прелестна; молодая — всего двадцать один год, хорошенькая, талантливая певица, помимо русского говорила на пяти европейских языках. Любовь к русской культуре ей привила мать — российская оперная певица Ольга Немысская. Отец Лины, тенор Хуан Кодина, пел в кафедральном соборе Барселоны, был солистом хора. Но к моменту знакомства Лины с Прокофьевым семья Кодины уже десять лет жила в Америке.
Они были представлены друг другу в феврале 1919-го. Сергей Прокофьев не устоял перед чарами «прекрасной испанки». «Пташка» — именно так он обращался к ней в письмах. А в своем дневнике сразу начал называть ее Линетт, на французский манер. «Лина поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала», — записал Прокофьев в дневнике. «Пташка» так запала в душу композитору, что он переименовал героиню своей оперы «Любовь к трем апельсинам» из Виолетты в Линетту. Их объединила не только любовь, но и совместная работа. Лина помогала Прокофьеву с переводами к либретто опер, исполняла в Америке и Европе сочинения композитора. Каролина Любера (фамилия бабушки-каталонки по отцу) — под этим псевдонимом мир узнал ее как оперную певицу. Круг общения Прокофьева и Лины был широк и блистателен: Сергей Дягилев, Эрнест Хемингуэй, Пабло Пикассо, Игорь Стравинский, называвший Лину «божеством совершенной красоты», — и все они были чуть-чуть влюблены в нее. Она смеялась, кокетничала, но обожала лишь своего Сережу.
Брак между Прокофьевым и Линой был заключен через пять лет после их знакомства в ратуше баварского городка Этталь. В это время Сергей Прокофьев писал оперу по роману Брюсова «Огненный ангел» — бушующие любовные страсти, которыми пропитана музыка, отражали бурные отношения между молодоженами. Американский музыковед Саймон Моррисон, автор книги «Любовь и войны Лины Прокофьевой», утверждает, что брак для Прокофьева был вынужденным: Лина выходила замуж беременной. Гениальный композитор не был склонен к спокойной семейной жизни: главной любовью для него все-таки была музыка. Но и Лину он тоже любил и отпускать не хотел. В 1924 году у пары родился сын Святослав, через четыре года — Олег. Лина была, как сейчас бы сказали, великолепным продюсером концертных гастролей Сергея Сергеевича, она организовывала ему мировые турне, легко завязывала контакты с самыми разными людьми, занималась детьми — делала все возможное для того, чтобы Прокофьев мог творить.
Лина Ивановна Прокофьева — так теперь ее называли. По-русски она говорила практически без акцента. И переезд семьи в СССР в 1936 году поддержала — ради любимого мужа. Считала, что на родине он сможет полностью раскрыть свой гений. Власти обещали ему свободу творчества. Ему предоставили просторную квартиру на Садовом кольце, из Америки Прокофьев привез себе «Форд», но тревога у Лины была, что называется, фоновой. «Сережа обещал мне, что, если будет плохо, мы уедем обратно в Париж, к моей маме», — лишь дневнику доверяла Лина свои опасения. Наверное, Пташка быстро поняла, что попала в клетку, выбраться из которой будет непросто. Но и здесь легкая и общительная Линетт смогла обзавестись друзьями и работой. Она посещала дипломатические мероприятия, переписывалась с адресатами из Европы и Америки и старалась не замечать, как редеет круг знакомых и соседей, как сгущается вокруг страх.
Лето 1938 года композитор провел в санатории Кисловодска. Здесь 47-летний Прокофьев стал объектом влюбленности Миры, студентки Литературного института, дочери сотрудника Госплана, известного экономиста Абрама Мендельсона. Она была в два раза моложе Прокофьева, смотрела на него с обожанием, просила высказать мнение о своих весьма посредственных стихах, демонстрировала преданность на грани беззаветного служения кумиру. Сергею Сергеевичу роль кумира нравилась. И хоть писал Лине в письме в обычном своем ироничном тоне: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого…», — роман с Мирой стремительно развивался...
Через три года, в марте 1941-го, Прокофьев ушел от своей семьи — Лины, Святослава и Олега — к Мире Мендельсон. Лина была в ярости и отчаянии, она не хотела давать развод Прокофьеву. Понимала, что для нее развод — это не просто личная драма и унижение. Это еще и повод стать жертвой политических репрессий.
Через три месяца началась Великая Отечественная. Прокофьев с Мирой уехали в эвакуацию. Сначала — в Нальчик и Тбилиси, затем — в Алма-Ату, потом — в Пермь. Лина с сыновьями осталась в Москве.
С просьбой о разводе с Линой Ивановной Прокофьевой композитор обратился в суд Свердловского района Москвы лишь в ноябре 1947 года. Он был готов к долгой судебной канители, но неожиданно суд вынес решение уже через пять дней: брак, заключенный в Европе в 1923 году, не был зарегистрирован в советском консульстве — значит, юридической силы в СССР не имеет. Прокофьев и Мира поженились 15 января 1948 года. «Когда-нибудь ты поймешь, почему я так сделал», — сказал на прощание Прокофьев старшему сыну. Но тот так никогда и не понял.
20 февраля 1948 года в квартире Лины Прокофьевой раздался звонок: вам пакет от друзей из Ленинграда. Лина спустилась к подъезду; трое мужчин затолкали ее в авто и отвезли на Лубянку, а затем — в Лефортовскую тюрьму. Испуганные молодые люди, Святослав и Олег, кинулись к отцу. Он жил на даче за городом. Тринадцать километров шли сыновья; февраль, снег, холод. Прокофьева не оказалось дома, а «молодая» закрыла перед ними дверь...
Через несколько месяцев для Лины Прокофьевой прозвучало страшное обвинение в шпионаже и измене Родине по статье 58-1 и суровый приговор — двадцать лет лагерей. Некогда блистательной утонченной красавице предстояло провести восемь лет в поселке Абезь Республики Коми и мордовской Потьме. Прокофьева осуждают за то, что он и не попытался вступиться за мать своих детей. Для него, шестикратного лауреата Сталинской премии, времена тоже были непростые. В 1948 году, после постановления ЦК ВКП(б) с суровой критикой музыки Шостаковича и Прокофьева, обращаться с просьбами о защите «изменника родины» было, конечно, небезопасно. Но Шостакович, который был тогда депутатом Верховного совета, не испугался и обращался во многие инстанции с просьбой пересмотреть приговор Лине Ивановне. Прокофьев помогал как мог — слал через сыновей посылки с продуктами. Но открыто на защиту «шпионки» не встал.
А Мира все же оказалась хорошей женой для Прокофьева. Жила исключительно его жизнью. Была соавтором либретто опер «Война и мир», «Повесть о настоящем человеке», балета «Каменный цветок». Записывала воспоминания Прокофьева. И когда в 1949 году он перенес инсульт — преданно ухаживала за ним вплоть до самой его смерти. Прокофьев умер в 61 год. Все свои авторские права и имущество композитор завещал Мире Мендельсон-Прокофьевой.
Как удалось выдержать лагерный срок Лине Прокофьевой? Она никогда не рассказывала о своих страданиях. Гордая испанка с достоинством приняла страшную свою долю. Но сохранились воспоминания писательницы Евгении Таратуты, которая отбывала срок вместе с Линой в Абезе:
«Моей ближайшей соседкой оказалась испанка. Это была известная певица Лина Любера, фамилия ее была Прокофьева. Ее мужем был знаменитый композитор Прокофьев…
Лина Ивановна очень страдала от холода. Мы с ней иногда работали в одной бригаде — возили бочки с помоями из кухни. О смерти Прокофьева Лина ничего не знала. Он умер 5 марта 1953 года, в один день со Сталиным, и известий об этом нигде не было, и сыновья об этом ей не написали, а может быть, и написали, да письмо не дошло. Однажды в августе, когда мы везли бочку с помоями, к нам подошла одна женщина и сказала, что по радио передавали, что в Аргентине состоялся концерт памяти Прокофьева. Лина Ивановна горько заплакала, мы ее отпустили в барак. Я потом пошла, напоила ее чаем. Она долго плакала...».
Лину Прокофьеву реабилитировали в мае 1956-го. Благодаря хлопотам генерального секретаря Союза композиторов СССР Тихона Хренникова ей была выделена квартира в Москве и назначена пенсия.
Но Лина считала несправедливым решение суда о признании недействительным ее брака с композитором. Она была настойчива и уверена в своем праве. И в апреле 1957 года Московский городской суд пересмотрел судебное решение 1947 года. Его вердикт назвали «казусом Прокофьева»: законными женами и, значит, вдовами признали обеих женщин. Наследниками, которые могли претендовать на авторские права, были объявлены Мира и Лина с двумя сыновьями.
Мира умерла в июне 1968 года, в 53 года. Свою часть наследства и архив мужа она завещала московскому Музею музыкальной культуры имени М. И. Глинки.
А Лина Прокофьева смогла построить свою жизнь заново. Она получала большие отчисления от исполнения произведений Прокофьева, снова вела светскую жизнь и всеми правдами и неправдами хотела покинуть СССР — ей удалось сделать это в 1974 году после обращения к председателю КГБ Юрию Андропову. Ей предоставили трехмесячную визу для выезда за границу к сыну Олегу (он уже прочно обосновался в Англии). Лине Ивановне уже исполнилось 77. Она не вернулась. Советское посольство продлевало ей визу вновь и вновь — международного скандала не хотелось.
Лина тоже оказалась достойной вдовой Прокофьева: в Лондоне она организовала фонд его имени, куда передала свой обширный архив.
Умерла Лина Прокофьева 3 января 1989 года.
МНЕНИЕ
Они простили
Валерий Модестов, музыкальный критик:
— Великий пианист Святослав Рихтер, признанный с начала 1940-х годов лучшим интерпретатором фортепинной музыки Сергея Прокофьева, как-то заметил: «Музыка Прокофьева была очень необычной. И если Стравинский разговаривал с богами, то Прокофьев — с дьяволами. Этот человек видел мир иначе. Ему открывались самые темные бездны реальности». Очень точное замечание. «Необычная музыка» Сергея Прокофьева стала отражением «необычной жизни» композитора.
Как-то еще мальчиком Прокофьев впервые посетил оперу. Давали «Фауста». Спектакль произвел на него такое сильное впечатление, что он заявил родителям: «Я буду сочинять музыку». Слово Прокофьев сдержал, сделав тему Мефистофеля и связанную с ним мистику одной из главных в своем творчестве. Примером тому — фортепианная пьеса с пугающим названием «Наваждение», в которой присутствуют «бесовские пугания», а также оперы «Маддалена», «Огненный ангел», «Любовь к трем апельсинам», музыка к фильмам «Пиковая дама» и «Иван Грозный» и др.
С юности волновавший композитора образ «роковой женщины» нашел яркое воплощение в операх «Маддалена», «Огненный ангел» (Рената), «Игрок» (Полина) и его сложной личной жизни с двумя женами, двумя сыновьями и душевным одиночеством.
Свою любовь к детям Прокофьев вложил в музыку (симфоническая сказка «Петя и Волк», фортепианная сюита «Музыка для детей» и др.), а не в собственных сыновей, оставленных на попечении матери.
Жизнь и человеческая судьба великих творцов, чьи произведения не только оставили глубокий след в истории искусства, но и продолжают восхищать своей красотой, гармонией и глубиной эмоций, редко являются примером для подражания. Люди остаются людьми со всеми их достоинствами и недостатками. Сергей Прокофьев из их числа.
И, несмотря ни на что, он был счастливым человеком, потому что его преданно любила такая женщина, как Каролина Кодина-Любера, или просто Лина Прокофьева, как она представлялась до конца своих дней; потому что его простили и почитали воспитанные ею их сыновья; потому что его внук Габриэль поддерживает связь с Россией (в репертуаре московской «Геликон-оперы» есть его спектакль «Орландо, Орландо»).