Есть в древних свитках одна история, которую я перечитываю всякий раз, когда думаю о тех, кто слишком долго строил что-то одно о себе иногда, о друзьях, о людях, которые однажды утром смотрят в зеркало и не узнают себя, потому что за той великой стройкой, которой они отдали годы, они потеряли того единственного, кто смотрит теперь из глубины стекла, и в этом взгляде нет ни узнавания, ни тепла, только холодное удивление: как же так вышло, что я стал чужим самому себе?Вавилонская башня это ведь не про глину и кирпичи, не про древнее зодчество и не про библейские сказания, это про нас сегодняшних, про то, как мы, замирая от восторга перед собственным замыслом, не замечаем одного: любая башня, устремлённая только ввысь, уже несёт в себе семя падения, потому что чем выше она становится, тем тоньше её связь с землёй, тем меньше она чувствует под собой почву, и тем страшнее будет удар, когда неизбежное однажды случится.В те дни, говорят древние тексты, вся земля была одним языком и одним наречием, ...
